Если сын, используя два свободных дня, образовавшихся среди рабочей недели, взял на себя роль экскурсовода, поводил папу и маму по городу, показал нам недорогую аптеку, импровизированный предрождественский базарчик, экзотическую забегаловку с настоящей азиатской кухней, торговый комплекс, который, думаю, различим из космоса, и тому подобное, то мы показали сыну картинную галерею.
О наличии этой галереи сын, по его словам, знал, что, безусловно, характеризует его как человека культурного. Культурного — в широком смысле этого слова. То есть, не того, который держит вилку в левой руке, бесшумно реагирует на выпитое шампанское и практически не матерится в обществе дам, а, кроме всего, обогащён духовно, воспитан нравственно и эстетически. Трудно переценить роль воспитателя в формировании личности воспитуемого. Это я уже о себе.
Так вот, думаю, сын не кривил душой, и то, что картины во Владимире в принципе должны быть, он подозревал. Может быть даже предполагал, что имеется место, где они сконцентрированы. Допускаю, что ему знакомо слово «галерея». Но выкроить за три года проживания здесь пару часов на её посещение всё как-то не получалось. Всякий раз, когда приходилось выбирать между картинной галереей и строительным магазином, выбор делался в пользу магазина.
Что делает любой русский человек, прочитав расположенную у дверей табличку, гласящую, что сегодня по случаю выходного дня двери эти заперты? Правильно. Он берётся за ручку двери и пытается их открыть, причём делает это со значительным усилием, используя оба возможных варианта – на себя и от себя. И только совершив это совершенно безумное действие, успокаивается. Именно всё это я проделал в понедельник со входными дверями Палаты присутственных мест.
Старорежимная терминология здесь оправдана тем, что это длинное трёхэтажное здание в классическом стиле с колоннадой было построено в конце 18 века и предназначалось для губернского правления. В советский период здесь тоже находились различные административные учреждения. В 1993 году Палаты были отданы в распоряжение музея с официальным названием Владимирско-Суздальский музей-заповедник, на втором этаже которого теперь и располагается картинная галерея. Её мы посетили спустя пару дней после первой неудачной попытки, и теперь уже втроём.
Если бы во время всей нашей десятидневной поездки состоялось одно это событие, то только из-за него стоило пуститься в неблизкий путь. И поняли мы это уже в первом зале анфилады, где были выставлены уникальные иконы Андрея Рублёва и Симона Ушакова.
Осмотр организован так, что, проходя из зала в зал, посетитель как бы погружается в мир дворянских усадеб с восстановленными интерьерами ушедшей эпохи. Здесь были залы-кабинеты, залы-столовые, залы-гостиные с инкрустированной мебелью: письменными столами и ломберными столиками, бюро с чернильными приборами, горками с посудой и фарфоровыми фигурками, с часами настольными, настенными и напольными, со скульптурами бронзовыми и мраморными. Но главное богатство размещалось на стенах.
Я даже предположить не мог, что российский областной музей может располагать таким поистине уникальным собранием русской живописи. Здесь были представлены полотна самых разнообразных жанров: пейзажи, портреты, натюрморты. А от имён художников кружилась голова. Перов, Тропинин, Венецианов, Васнецов, Коровин, Саврасов, Шишкин, Серов, Рубцов, Айвазовский, Брюллов, Левитан,- далеко неполный перечень авторов картин. И, глядя на каждую, простительно было произнести «А» на вдохе, и возле каждой можно было стоять часами.
У нас с женой есть интересная игра. Попав на выставку живописи, мы загадываем, какую одну из выставленных работ мы бы взяли себе, если бы это было позволено. Условия игры просты, но одновременно и строги: картина должна быть одна. А уже на выходе делимся загаданным. Очень часто наши симпатии совпадают, иногда – нет.
Здесь мы вынуждены были отказаться от нашей забавы ввиду полной её бессмысленности. Вот я представляю. На выходе из галереи бахает хлопушка, мне на голову сверху сыплется золотое конфетти, звучит музыка, появляется представительная делегация во главе с мэром города, нет, лучше с губернатором области в сопровождении длинноногих красавиц в легкомысленных фартучках и с бокалами в руках. Оказывается, я миллионный посетитель, и мне полагается в качестве бонуса ко входному билету одна из выставленных здесь работ. Губернатор великодушно даёт мне один час, чтобы определиться с выбором. Заканчивается всё тем, что по истечении срока в карете скорой помощи губернатора увозят в трвмопункт, а меня, завёрнутого санитарами в смирительную рубашку, — в дом скорби. Без приза, что, согласитесь, обидно.
Мой приятель стал свидетелем похожего случая в реальной жизни. Пока не забыл. Жарким летом он был в Москве, впрочем, в Москве каждое лето жаркое. Ну вот, и занесло его в торговый центр, что под Манежной площадью. Пот — градом. Разомлевшая публика в шортах и майках с бутылочками тёплой воды в руках. И тут у одной из касс звучит переливчатая сирена, мигают разноцветные лампочки, посетители вытягивают шеи. Миллионный покупатель! Непонятно откуда возникает Лужков, Царствие Небесное, и вручает счастливчику, не поверите, нет, не картину Крамского, а всего-навсего ключ от двухкомнатной квартиры. Вынужден повториться, дело происходит не в Саратове, не в Рязани, а в Москве. Семья – папа в двубортном костюме с галстуком, мама в вечернем платье и маленькая дочка вся в бантах сдержано радуются (в костюме не попрыгаешь) и фотографируются с мэром на память.
Однако, вернёмся к картинам. Не видя законного способа стать владельцем понравившегося холста, некоторые ценители прекрасного решаются на кражу. Такие истории, популярные в новостных программах, порой случаются. Человек лишает удовольствия любоваться шедевром множество любителей живописи в угоду собственному эгоизму. Идут на риск, думаю, люди с повреждённой психикой – это если похищение не предусматривает последующей продажи. Простить их трудно, а вот понять можно.
Реальной криминальной историей поделилась с нами одна из смотрительниц галереи.
Как правило, представителями этой профессии являются женщины преклонного возраста, вышедшие на пенсию. У нас в Латвии это строго одетые дамы с поджатыми губами и фиолетовой сединой, высокомерно взирающие на робких посетителей. Почему-то, я заметил, они напрочь лишены чувства юмора. Их забавно задирать неожиданными вопросами и, прикинувшись дураком, вовлекать в какую-нибудь абсурдную полемику. В России, напротив — открытые для общения словоохотливые бабушки в шерстяных носках.
Мне нравится эта черта русских людей – простота и открытость. Я сам человек общительный, правда, жена считает, чересчур.
Однажды мы с ней, будучи в городе по делам, условились встретиться. Жена сказала, что будет ждать меня в книжном магазине. Захожу в магазин, вижу, она рассчитывается с молоденькой продавщицей за настенный календарь и ещё какую-то ерунду. Сдвигаю брови, подхожу к прилавку, лезу во внутренний карман и одновременно обращаюсь к девочке: «Так,- говорю,- что у вас только что купила эта женщина?» Продавщица как-то съёжилась вся, я даже обеспокоился, не описалась бы: «Вот,- лепечет,- календарь и…» «Не обращайте внимания,- говорит жена,- это он так шутит».
В поезде Москва-Рига нас обслуживала российская бригада. Когда среди ночи пограничники проверяют паспорта, а таможенники с собакой — содержимое чемоданов, трудно после этого забыться перебитым сном. Тем более, что через час процедура повторяется, но уже с участием служащих принимающей страны. Таким образом, ночь получается разделённой на три части: до проверки, между проверками и после проверки. Жена по окончании всех этих регистраций и досмотров решила не ворочаться лёжа на полке, а предварительно утомить себя кроссвордами. Для чего пересела к боковому столику, где освещение позволяло разбирать мелкий шрифт.
Проходивший по проходу в шлёпанцах проводник, такой пузатенький мужичок-домовичок, участливо поинтересовался:
— Не спится?- и предложил пассажирке чаю.
— А можно?- вскинулась жена. Дело в том, что входящие в стоимость билета по стакану чая мы уже выпили за ужином.
— Сидите, сидите, сейчас принесу,- ответил тот и зашаркал по направлению к бойлеру.
Вот, вроде бы, ситуация обычная, а представить на месте российского проводника латвийскую холодно-вежливую проводницу не получается.
Да. А о криминальной истории, уж простите, в продолжении.
Продолжение следует.
