Архив за год: 2023

Множество событий, совершенно несвязанных между собой, неоднократно заставляли меня задуматься о роли случая в жизни. Я больше скажу, наша жизнь и есть цепь случайностей, как бы надменно мы не оценивали влияния своего разума на её течение.

Случай. Когда-то очень давно, в другой жизни, я работал монтажником на заводе. И как-то мы с приятелем пошли на обед, произвольно выбрав, как в русской сказке, одну из трёх, дорог, ведущих в столовку. И по пути, помню во всех деталях как сейчас, мой приятель поздоровался со встретившейся девчонкой. Ах, хороша была девчонка! Они перекинулись парой слов. Девчонка старательно не смотрела в мою сторону. Вот тут возьми и появись ниоткуда тот хулиганистый пацан с крылышками. Он проворно выхватил из колчана стрелу, натянул тетиву лука и не промахнулся, стервец. Пару лет назад мы с той девчонкой скромно отметили золотую свадьбу.

Случай. Один мой знакомый в годы становления новых экономических отношений был одержим идеями. Одна из идей была книгоиздательство, вторая — торговля антиквариатом. Моя роль в нашем дуэте была — воплощать идеи в жизнь. История с книгоиздательством почила, можно сказать, не начавшись. Наш кооператив успел выпустить две маленькие книжки в мягком переплёте: одна — расписание движения городского транспорта и вторая — два под одной обложкой рассказа Агаты Кристи. Потом наши дороги с приятелем разошлись. Однажды вечером я поехал к нему домой, чтобы отдать ключ от каморки, которую он называл антикварным салоном. Но его не оказалось дома, и ключ остался у меня. Окажись он в тот вечер дома, моя жизнь покатилась бы по совсем другой колее.

Вот уже больше тридцати лет я сижу в своём антикварном магазине. Никогда до этого мне так долго не удавалось посвящал себя одному делу. Я прихожу сюда пять раз в неделю и в 11.00. открываю дверь помещения, заваленного всяким барахлом. Большинство нормальных магазинов начинают работу в 10.00. Для меня это совершенно неприемлемо, поскольку физиологически отношу себя к роду сов — поздно укладываюсь и поздно встаю. Но дело даже не в этом, я легко мог бы успевать к десяти, если бы был наделён от природы качеством, известным как расторопность. Увы, этого качества я лишён, лишён абсолютно, лишён сколько себя помню. Учительница начальных классов называла меня копушей. Думаю, у неё были для этого основания.

Читать дальше…

В своё время мы объездили всю, считай, Европу вдоль и поперёк. Особенно поперёк. Пошутил. Чем мне нравились путешествия в составе организованной группы, так это полным отсутствием какой-либо заботы. Видимо сказался период жизни, когда забот у меня было через край, когда я устал от них и когда, наконец, получил возможность перевести дух.

Те, кто предпочитает индивидуальный туризм, со мной не согласятся. При путешествии, скажем, на машине ты можешь притормозить когда и где захочешь, поесть не по графику, а руководствуясь исключительно чувством голода, остановиться в приглянувшемся отеле, принять участие в заинтересовавшей тебя экскурсии, чего будешь лишён, путешествуя в группе, как баран в стаде. Но ты уже не выпьешь пива, будешь тревожно прислушиваться к шуму в коробке передач, внимательно следить за знаками, прикидывать расстояние до заправки, искать место парковки…

А тут — выбрал заинтересовавший маршрут, отдал вежливой служащей в бюро деньги, и осталась одна проблема — не проспать отъезд автобуса, который отправляется, как правило, очень рано. За всё остальное ответственность несёт турфирма в лице гида, вплоть до места отправления естественных надобностей. В городке Чески-Крумлов экскурсовод из местных обратила внимание на радостное оживление в коллективе при виде общественного туалета. На хорошем русском языке с небольшим акцентом она сказала:

— С правой стороны улицы вы видите знаменитый туалет. Он известен как один из самых дорогих среди подобных по эту сторону Влтавы. Через пару минут мы выйдем к бесплатному туалету. Думаю, деньги разумнее пропить, нежели пропи́сать.

Помню, меня тогда поразила мудрость, изречённая женщиной. Я бы никогда не услышал и не поделился с вами этой сентенцией, если бы путешествовал индивидуально. В общем, каким образом познавать мир, выбирает каждый для себя сам — вольному воля.

И вспомнилось мне посещение в ходе автобусного тура Голландии, в частности — Амстердама. И вот, что я вам скажу: не обязательно лететь куда-нибудь в Индонезию, чтобы вкусить экзотики. Правда, слоны по улицам Амстердама не ходят, но и здесь есть чему удивляться. Интересно чисто голландское изобретение — в городе расположены больше сотни заведений под общим названием «Кофешоп» — очень специфические кафетерии. Отличаются они от привычных для нас тем, что в любом из них можно совершенно легально выкурить косячок марихуаны, а также заказать леденцы или выпечку на основе конопли. В Индонезии за такую шалость вы бы получили до 8 лет заключения в местной тюрьме — та ещё экзотика.

С обычным общепитом мы познакомились в китайской закусочной на центральной улице Дамрак. Улица эта когда-то была каналом, но каналов здесь больше, чем улиц и этот без сожалений засы́пали. Интересно, что в китайской закусочной Амстердама работают настоящие китайцы. А в остальном столовка как столовка — скользишь подносом вдоль прилавка и выбираешь чего душе угодно.

Вот правило, вынесенное мной из той закусочной и которого неукоснительно придерживаюсь с тех пор: никогда не экспериментировать на себе! Особенно в общепите.

Смотрю, жена положила в тарелку что-то из банального. Я же рассудил, что не для того потратился на поездку, чтобы есть у китайцев в Амстердаме картофель фри. Взял рис и рыбу, а поскольку был сильно голоден — много риса и много рыбы. Потом увидел в миске нечто похожее на болгарское лечо и обильно залил им рис — я очень люблю лечо. Получилось аппетитно. Помню только, меня насторожила установившаяся по ту сторону прилавка внезапная тишина. Китайцы, работавшие на раздаче, смолкли и вытянули шеи. К ним присоединились работники кухни, и тоже молча.

Что делает наш человек, когда неосмотрительно отхлёбывает из кружки очень горячий чай? Ошпарив полость рта, он не возвращает кипяток обратно в кружку, а спешно отправляет его в пищевод, как в чужой, приумножая страдания.

К чему это я вспомнил про чай? А! Так мне бы выплюнуть соус, который я ошибочно принял за лечо, обратно в тарелку, но я его зачем-то проглотил. Пикантные добавки к рису конструируют в Поднебесной. Что было потом, помню смутно. Дышать я начал через пару минут. Жена рассказывала, что китайцы, видя мои судороги, оживлённо зачирикали по-своему и, не скрывая разочарования, разошлись по рабочим местам. А я сидел, лил слёзы, дышал открытым ртом и усилием воли сдерживал желание побегать по стенкам. Стены были украшены изображением драконов, извергающих огонь. Как я их понимал тогда! Рис хрустел на зубах, рыба была полусырая. Я бы остался голодным, кабы не жена, поделившаяся со мной картошкой с курятиной. “А это обычная курица?- на всякий случай уточнил я, придя в сознание,- не утка по-пекински?» Пожар в гортани начал стихать на следующий день ближе к ужину. Бойтесь китайцев, приправ приносящих.

В Голландии бросается в глаза, что в домах на окнах нет штор, ну, то есть, вообще и повсеместно — ни дневных, ни ночных. Говорят, всё началось в ХVI веке, когда Нидерланды жили под испанским гнётом. Жестокая власть боялась бунтов и заговоров. Был издан указ, запрещающий использование на окнах любых занавесей. Таким образом, конный патруль мог выявить на ранней стадии любую незаконную деятельность и своевременно её пресечь. Прошло время, запрет был снят, но открытые окна в домах стали привычкой. Мол, мы честные люди, и таить нам нечего. Следуя этой логике, подавляющее большинство жителей Латвии надо причислить к бандитам и заговорщикам. Не говоря уже об извращенцах.

Стоит упомянуть, что турбизнес в Латвии официально обслуживается на латышском языке. Но есть туры, которые не отвергают и русский. Именно такой и был выбран нами. Я представляю, с какой трудностью столкнулись бы организаторы при попытке найти экскурсовода по Амстердаму из местных, владеющего латышским языком.

Состав нашей группы подобрался разношёрстный: здесь были русские, латыши, пожилые люди и родители с детьми, была пара молодожёнов в свадебном путешествии, были двое, заподозренные в нетрадиционной ориентации. И была девочка, чью поездку, вероятно, оплатили папа с мамой в награду, ну, не знаю, может, за хорошие оценки в аттестате — такое милое создание с приоткрытым от избытка впечатлений ротиком и наивными глазками хлоп-хлоп.

Итак, экскурсоводом по вечернему Амстердаму стала симпатичная местная жительница Женя. Языком Женя владела виртуозно, подвешен он у неё был правильно. Моё внимание привлёк серебряный кулон, висевший у неё на груди. Это была перевёрнутая пятиконечная звезда со встроенной головой козла. Рога козла вписывались в верхние лучи звезды, а его борода— в нижний луч. Кто не знает, это официальный символ церкви сатаны. Ну?

Женя, обращаясь к группе, предложила в ходе экскурсии задавать ей любые вопросы. Предупредила, что в приличном обществе неприличными считаются три вопроса: за какую партию человек голосовал на выборах, в какую церковь он ходит и сколько зарабатывает. На все остальные вопросы она обещала честно ответить.

Лично я был совершенно незнаком с политической ситуацией в Нидерландах, и первый вопрос: за кого Женя голосовала, отпал сам собой. Ответ на второй вопрос висел у Жени на груди. Оставалось выяснить размер её заработка, и я спросил, сколько ей заплатят за два часа, проведённые с нами. Ироничная улыбка на лице экскурсовода дала понять, что приличное общество мне не светит.

Семья с детьми из нашей группы отправилась в парк аттракционов, молодожёны предсказуемо остались в отеле, футбольный болельщик поехал на тренировочную базу знаменитого «Аякса».

Остальным Женя сказала:

— Посмотрите на этот дом. Дело в том, что сто лет назад…- она указала на здание с вычурным крыльцом и пошла вдоль канала.

А мы, развесив уши, потянулись за ней.

Маршрут неспешной познавательной прогулки включал в себя главную площадь с королевским дворцом и музеем мадам Тюссо, торговую улочку с сувенирными лавочками, дом Рембрандта, плавучий рынок, каналы и мосты. Под одним из мостов я увидел утиное гнездо, свитое из бытового мусора и полиэтиленовых пакетов — «я его слепила из того, что было».

И дошли мы, догуляли до узенькой такой интересной улочки. Темнело. С левой стороны улочки возвышался собор, названия которого я не запомнил, а с правой — располагался ряд небольших разноцветных домиков с многочисленными витринами. За стеклом каждой из витрин можно было увидеть крохотную комнатку, вся обстановка которой включала столик, одно — два кресла и покрытую ковролином лесенку, приглашающую на второй этаж. В кресле сидела девушка, одетая в микроскопическую пару флюоресцентного бикини. Девушки похитрей, те, что лучше разбираются в мужской психологии, выбрали коротенькие кружевные рубашонки, намекавшие на отсутствие под ними остальных предметов туалета. И все они, судя по спецодежде, либо обладали пониженной социальной ответственностью, либо в ходе эволюции эту ответственность утратили вовсе. В некоторых комнатках сидела не одна, а две девушки, что будило у возможных клиентов фантазии о причудливости предстоящего приключения. Несколько смущал возраст ночных бабочек, многим из которых было хорошо под сорок, а также телосложение некоторых из них. Кто видел героинь мифологических картины Питера Пауля Рубенса — нидерландского, кстати, художника, поймут, о чём я.

Тёмные витражи церкви взывали к исполнению седьмой заповеди «Не прелюбодействуй» и сулили вечные муки нарушителям. Обрамлённые мигающими гирляндами о́кна витрин отвечали греховной мудростью «Один раз живём».

Надо ли объяснять, что сатанинская предводительница ввергла целомудренных подопечных в пучину разврата и похоти, в квартал красных фонарей Амстердама, знаменитый де Валлен. Члены группы, в основном мужчины, судорожно схватились за камеры, и были сразу остановлены Женей. Оказалось, что фото- и видеосъёмка здесь категорически не приветствовались, вплоть до уничтожения техники на глазах владельцев.

По улочке мы вышли к каналу, ну тут уж! Ну тут уж ваще! В воде канала отражались рекламные огни всех этих секс-шопов, стриптиз-пабов, пип-клубов, эротических театров и прочего безобразия, включая сюда всё те же неприличные витрины.

Море вопросов возникло у неизбалованной распутством латвийской публики. Но никому не дала и рта раскрыть девочка-скромница, пожелавшая выяснить все подробности заинтересовавшей её темы. Участники экскурсии недоумённо переглянулись.

Именно из ответов экскурсовода на многочисленные вопросы девочки мы узнали, что аренда кабинок обходится около 150 евро в сутки, что арендуют кабинки, как правило, в складчину несколько тружениц. Начинающие, у которых стаж небольшой, занимают рабочие места в первую смену, ветераны — в час пик: вечером и ближе к ночи. (Это несправедливо! — возмутилась девочка) Что клиенты могут получить от бабочки лёгкого поведения кассовый чек за время, проведённое в её компании. Оказывается, японцам по возвращении домой компенсируют часть потраченной на разврат суммы, словно речь идёт о медицинской услуге.

— А как с возможными заболеваниями?- спросила девочка.

— Современные методы предохранения действуют безотказно, — успокоила её Женя.

Время, проведённое в Амстердаме, пришлось примерно на середину поездки. Все оставшиеся дни девочку звали не иначе как «наша проститутка», за глаза, конечно. Например, перед отправлением автобуса гид в микрофон произносила: «Трогаемся. Все на месте?» Со второго этажа салона кричали: «Нет, нет! Стойте! Проститутки нет!» Или, слышу, гид на заправке спрашивает у помощницы: «Кто не сдал деньги на посещение замка?» В ответ звучало: «Молодожёны, музыкант и проститутка».

Всем привет.

Осень. В Лиепае штормит. А я предлагаю вашему вниманию рассказ, навеянный впечатлениями прошедшего лета. Главное действующее лицо рассказа — мой любимый литературный герой Василий Кондратыч. Впрочем, читайте сами.

Ваш распальцовщик.

На старости лет случилась с Василием Кондратычем беда: его чек в универсаме выиграл два билета на рок-концерт. Второй раз в жизни капризная женщина по имени Фортуна повернулась к нему передом.

Впервые это случилось очень давно, ещё при социализме, когда ему на сдачу в гастрономе дали билет денежно-вещевой лотереи, по которому Кондратыч выиграл школьный набор акварельных красок за рубль двадцать. По правилам лотереи, в течение полугода он мог взять приз либо натурой, то есть, красками совершенно безобидной тогда радужной расцветки, либо деньгами. Потрясённый свалившейся на него удачей, раздираемый противоречиями, он никак не мог определиться, срок прошёл, и выигрыш ушёл в пользу государства.

Но то краски, а это — билеты на концерт, деньгами не возьмёшь. Можно, конечно, выбросить или отдать кому, но тут жена: «Сто лет никуда не выбирались, что я вижу в этой жизни!» и прочее. Да ещё дети: «А и правда, сходите, что вы теряете, не понравится, уйдёте — халява». Уговорили, одним словом.

Жена сразу засуетилась: пошла по магазинам присмотреть себе новое платье, а мужу — галстук в тон платью. А сын: «Да вы никак обалдели! Какое платье! Какой галстук! Вы хоть знаете, что концерт будет на стадионе?»

— Что же,- возмутился Кондратыч,- дырявые портки надевать?

— А есть?- насторожилась невестка.

— Были. На прошлой неделе эту рванину в костёр на даче положил.

— Это напрасно,- упрекнул его сын,- ты хоть знаешь, сколько они в бутике стоят? Ладно, не парьтесь, мы вас упакуем.

Упаковали. Жене Василия Кондратыча сноха подыскала какой-то цветастый балахон. Золотые серёжки и цепочку, что та надевала по праздникам, велела снять. Вместо них повесила на притихшую женщину бусы из морских ракушек и такие же серьги.

— Владычица морская,- хмыкнул дед.

Ему сын велел надеть свои десантные башмаки, которые пришлись почти впору, и косуху с мотоциклом на спине. От кожаной банданы дед категорически отказался.

— И не стойте там, как вкопанные, прыгать, может, и не надо, но активно двигайтесь в такт музыке.

Показал, как из пальцев складывать «козу».

Ну, перво-наперво, отстояли супруги с полчаса в очереди. На входе их обыскали. Жену Кондратыча ощупала девица в чёрной униформе, а его самого — качок в таком же одеянии. Искали не оружие, а бутылки, которые изымали тут же — пиво следовало покупать на стадионе, где оно стоило в три раза дороже, чем в магазине.

Как оказалось, им полагались стоячие места. Вход на поле был закрыт, в результате чего у импровизированных ворот сформировалась плотная толпа меломанов. Василий Кондратыч вспомнил подзабытое слово — давка. Когда ворота открыли, пенсионеров закрутило и течением выволокло на поле, да не просто на поле, а к самой сцене со стоявшими там микрофонами, проводами и огромными колонками, что называется, в первый ряд, ну почти. Можно сказать, повезло. Жену Кондратыч не потерял только потому, что она вцепилась обеими руками в рукав косухи. Куртка, спасибо сыну, оказалась прочной — рукав не оторвался совсем, а только треснул по шву.

Дети как в воду глядели. На солисте вокально-инструментального ансамбля галстука не было, а висела на нём застиранная майка-безрукавка, в какой дед дома постеснялся бы открыть дверь на звонок. Остальные музыканты не лучше — судя по их нарядам, напрашивался вывод о крайне скудных гонорарах работников культуры. Шею барабанщика украшал сильно потёртый собачий ошейник с шипами. Если бы перед сценой лежал раскрытый футляр от гитары, Кондратыч бы туда положил денежку, не пожадничал.

Слушатели соответствовали исполнителям. Правую часть эстрады загораживала длинная девица с выбритым затылком и ярко-розовыми волосами. Большинство дам имели прорехи на штанах и держали в руках картонные стаканчики с кофе, а их кавалеры — прозрачные стаканы с пивом.

Что касается музыки, то тут никаких претензий — музыка была громкая. После первых же аккордов Василий Кондратыч узнал, где у него располагается диафрагма, и не сказать, чтобы это открытие его обрадовало. Плёнка, отделяющая грудной отдел от брюшного, стала мерзко вибрировать. У женщин, не секрет, анатомия отличается от мужской, но судя по движениям девицы с розовыми волосами, у неё внутри тоже что-то там вибрировало.

От наблюдений деда за поведением девушки отвлекла жена. Она больно ткнула ему локтем в бок, и указывая на ближайший стаканчик с кофе, что-то стала кричать — понять было невозможно. Но тут песня закончилась, и Кондратыч расслышал: вместо того, чтобы пялиться на девок, лучше бы он принёс кофе. Жена решила сегодня взять от жизни всё.

Кофейные автоматы стояли у входа, и каким образом Кондратычу удалось к ним пробраться, не понял он сам. По ходу движения его несколько раз посетила мысль о том, что, как честный человек, он должен теперь жениться на той или иной фемине — обязывала запредельная близость, периодически возникавшая меж ними.

Не менее сложной задачей стала необходимость разобраться в принципе работы аппарата. Спасибо отвязной молодёжи, что околачивалась поблизости. Ребята показали, куда совать деньги, на какие кнопки жать и сколько ждать результата этих манипуляций. Он, в свою очередь, поинтересовался, почему они не присутствуют на концерте. Выяснилось, что никакой это не концерт — левая команда только разогревает толпу, а настоящий угар начнётся через пару часов.

Девчонка в кожаной мини, объяснившая про угар, смерила взглядом куртку с мотоциклом:

— Вот кого я уважаю, так это байкеры. Слышь, брат ветра, отвези меня в рай,- она подмигнула,- я дорогу знаю.

— Да ты что, дочка, не в моём возрасте в рай ездить.

— Возраст? Люди в возрасте ездят на трамваях, а не на байках.

Парень из этой компании хлопнул девчонку по плечу:

— Отстань, Марфа, от деда, он тут не один, да, батя? Я его только что с русалкой видел.

— И что? Поедем втроём. Можем Гошу прихватить для комплекта. Егор Александрович, поедешь с нами в рай?

Татуированный пацан, что дремал на лавочке у ограды, приоткрыл глаза:

— Так я уже в раю.

Продраться обратно к эстраде, но уже без использования рук, которыми Василий Кондратыч держал над головой кофе, представлялось абсолютно невозможным. Но он продрался.

Направление держал, ориентируясь на розовую причёску рослой соседки.

Вид жены ему не понравился — она была бледной и выглядела какой-то измождённой. Кофе категорически отвергла. В промежутке между песнями пожаловалась, что хэви металл — это не её удел, до апофеоза она не доживёт, и что если они не уйдут прочь от проклятых динамиков, её стошнит.

И они стали пробираться к выходу уже вдвоём. По дороге Кондратыч кому-то наступил на ногу, ему прокричали, что он уже всех тут достал, несколько раз дружелюбно обматерили.

На выходе знакомая компания оценила внешний вид жены:

— Обкурилась ундина?- сочувственно спросили деда,- аккуратнее надо с дурью.

Домой пошли пешком. Жену заметно покачивало. Василий Кондратыч мучительно хромал — правый башмак натёр ему пятку. А вслед им ещё долго лупил барабан: «Бум, бум-бум, Бум, бум-бум…» Через час неспешной прогулки жена несколько оклемалась, а Кондратыча головная боль донимала ещё весь следующий день. Договорились, детям скажут, что концерт понравился — неудобно, отнеслись с участием, старались как могли.

Утром позвонил сын. Кондратыч, лёжа с мокрым полотенцем на лбу и пластырем на пятке, услышал, как жена причитает:

— Что ты! Какое там пожалели! Отцу понравилось, а я — так вообще в полном восторге. Оторвались по-взрослому! Полный отпад! И тусовка реальная. Вернулись далеко за полночь. Нет, что бы там не говорили, тяжёлый рок — это вещь! Как я без него до сих пор жила, не представляю.

История это получила достойное продолжение. На день рождения мамы дети подарили ей последний студийный альбом известной группы AC/DC “Power Up” с их хитом «Shot in the Dark”. А вот пусть думает, прежде чем врать.