Сколько мне лет? Я в том возрасте, о котором говорят: он уже знает, но ещё может.
Я высок, пропорционально сложён и покрыт золотистым загаром вне зависимости от времени года.
Слегка вьющиеся темно-каштановые волосы с лёгким налётом ранней седины на висках обрамляют моё мужественное лицо. Не нужно быть учёным физиономистом, чтобы по крутому сократовскому лбу определить высокую степень моего интеллекта и выдающиеся способности в сфере аналитического мышления. Твёрдая линия подбородка с небольшой ямочкой недвусмысленно говорит о силе характера. Чувственные губы в открытой улыбке демонстрируют ровный ряд белоснежных зубов, которых не касался инструмент стоматолога. Прямой нос с трепетными, как у молодого жеребца, ноздрями венчает едва заметная горбинка. Гипнотический взгляд карих глаз в зависимости от настроения может выражать стальную решимость или обволакивающую нежность, безумную страсть или умиротворение и покорность.
У женщины, которая способна в течение десяти секунд выдержать этот взгляд, на одиннадцатой секунде лопается резинка в трусах. Сама лопается. Это, если трусы отечественного пошива. Импортные падают к стопам смущённой хозяйки, самое большее, на пятнадцатой секунде. Абсолютный рекорд в этом вопросе принадлежит Кристине Агилере, которую я спас от разъярённого носорога этим летом на сафари в Кении. Долгих 18 секунд я ждал заветного щелчка. Как оказалось, она была с ног до головы одета, включая бельё, в тропический камуфляж немецкой фирмы «Хуберт Нойер, униформа для Бундесвера». Ну, что тут скажешь, немецкая надёжность проявляется во всём: от трусов – до автомашин. Кстати, о машинах. Так и не сумев сделать выбор между двумя фирмами, использую обе. В моём гараже стоят рядом Мерседес Майбах и 8-цилиндровый БМВ пятой серии.
Но, я отвлёкся. И это простительно: дорогие машины и красивые женщины – моя маленькая слабость.
Так, в чём же секрет моего неземного шарма и безграничного обаяния? Говорят, я дьявольски красив. С этим трудно спорить.
А мой голос? Счастливчики, которым повезло общаться со мной, утверждают, что моя живая образная речь обладает влиянием колдовской силы. Я хорошо помню, как после первых же слов моего выступления в палате лордов Парламента Великобритании, установилась тишина, которой не знал Вестминстерский дворец. Стало слышно, как тикают часы Биг Бэна. Пэры затихли, как школьники.
Что уж говорить о простых людях. Любая незнакомка уже после нескольких минут случайного общения готова, забыв обо всём, идти за мной на край света. Строчки поэтессы Ирки Дубцовой «Я к нему поднимусь в небо, я за ним упаду в пропасть», открою небольшой секрет, чего уж там, посвящены мне.
Интересно, что этим моим качеством с успехом пользуется одна из моих многочисленных поклонниц, а именно, инструктор парашютного спорта, мастер спорта международного класса. Фамилию называть не буду, дама замужем. Она является тренером женской команды и испытывает регулярные трудности при первом прыжке дебютанток. Зачастую ей приходится прибегать к физической силе, выталкивая нерешительных воспитанниц в раскрытый люк самолёта. Профессиональная беда инструкторов парашютного спорта – воспаление правого коленного сустава,- не обошла стороной и её.
Так вот, как-то раз у неё случилось обострение этой болезни, а прыжки отменить было никак нельзя. И она позвонила мне с просьбой о помощи. Было воскресенье, делать было особо нечего: сценарий к фильму по заказу Тарантино я закончил накануне, а тренировка по дзюдо была перенесена в связи с рабочей поездкой президента по Сибири. И я согласился. Согласился, не представляя, как буду применять к женщинам физическую силу. Я – джентльмен до мозга своих белых костей, хотя порой это мне и вредит. Но, чтобы незнакомой леди, которую видишь впервые, – по морде или там коленом куда! Не могу, хоть тресни! Врождённая интеллигентность не позволяет.
Но, ничего этого, слава Богу, и не понадобилось. Оказалось достаточно первым выпрыгнуть в распахнутый люк. Девчонки за мной посыпались, как горох. Даже небольшую свалку на пороге устроили.
Правда, в тот раз моё обаяние едва не обернулось трагедией. Сама инструктор из-за своего колена прыгать не собиралась, даже парашют не взяла. Но, забыв обо всём, кинулась за мной вместе со всеми.
Направив тело вниз головой, быстро догнала меня. Летит и зачарованно смотрит в мои выразительные глаза. А у нас, у парашютистов, в голове безотказно работает точнейший хронометр. Не глядя на часы, на восьмой секунде я взгляд благоразумно отвёл и тут же увидел, что на коллеге нет парашюта. Полагаю, что первая седина появилась у меня именно в это мгновение. Показываю ей знаками, что у неё нет парашюта. В ответ она машет рукой, мол, и чёрт с ним, с парашютом, мол, ради меня она – хоть в лепёшку, мол, раз живём. Что делать? Обнимаю бедную, прижимаю по-товарищески крепко к себе, чувствую, как у неё где-то лопается резинка, и раскрываю свой парашют. До земли оставалось меньше 50-ти метров. В наступившей тишине шепчу в розовое ушко, чтобы она подогнула ноги. За свои я не волновался, в атлетическом зале я приседаю с 300-килограмовой штангой на плечах 10 раз. Приземлились благополучно.
Позже, когда нас пригласил Малахов на запись своей передачи, она призналась, что это был самый прекрасный из её почти двух тысяч прыжков. С тех пор я всякий раз лично проверяю у неё наличие парашюта.
Вообще, последнее время я стал замечать у себя тревожные симптомы адреналиновой зависимости. Причём, как при любой зависимости, организм требует всё больших доз. Так, если мне раньше вполне хватало тех же обычных прыжков с парашютом, то теперь даже прыжки с башен, с высоток и мостов не вполне меня удовлетворяют. Но, отказаться от них я тоже не могу, поскольку, не знаю как у кого, а у меня адреналин стимулирует мозговую деятельность.
Когда я подкинул Григорию Перельману идею доказательства гипотезы Пуанкаре, а позже вместе с ним работал над её доказательством, я чувствовал, что буквально задыхаюсь без адреналина. Спасался во дворе на детской площадке, где выгуливают собак бойцовых пород. Без намордников! Вот это адреналин! Парашют отдыхает.
Кстати, спешу ответить на волнующий всех вопрос: почему Перельман отказался от премии Математического Института Клэя в размере миллиона долларов? Тут дело вот в чём. Лично я совершенно лишён честолюбия. И поэтому категорически запретил Грише упоминать моё имя в качестве соавтора. А он, в свою очередь, будучи порядочным человеком, не смог принять премию, рассудив, что имеет моральное право хорошо, если только на её четверть.
На днях собираюсь засесть за расчёты массы бозона Хиггса. Данные с Большого Адронного Коллайдера мне уже прислали. Вот где потребуется адреналин! Слышал, ходят слухи о моих планах – спуститься на лыжах с Эвереста. Чушь собачья! Спуститься с Эвереста на лыжах невозможно даже при моём владении горнолыжной техникой спуска. А вот, с Эльбруса – попробую. Только ещё окончательно не решил: с южного или с западного склона и на лыжах или на сноуборде. Этот снаряд я освоил сравнительно недавно. А после того, как совершил прыжок на сноуборде с лыжного трамплина в Инсбруке, поверил в его возможности безоговорочно.
Знаю, что за меня будут болеть тысячи и тысячи человек по всему миру. И только один человек, подозреваю, пожелает, чтобы я там свернул себе шею. А это, пожалуй, единственная возможность для Владимира Кличко избежать 12-раундового боя со мной. Боя, который должен состояться через полгода в Лас- Вегасе. И если он сейчас читает эти строки, хочу его заверить: Вова, не переживай, я всё сделаю для того, чтобы ты не потел все двенадцать раундов, убегая от моего джеба справа. Тебя унесут с ринга уже во втором.
Уверенность в своих силах была мне присуща, сколько себя помню. Но, здесь нельзя впасть в другую крайность – самонадеянность. Кличко тоже боксёр неплохой, да и титулов у него достаточно. И это даже хорошо: можно в одном бою собрать пояса сразу по трём версиям. Так что, за месяц перед Лас-Вегасом надо будет поработать в зале и над защитой.
Только как при такой загруженности выкроить время для тренировок? Телефон буквально разрывается от звонков. То звонит Рома Абрамович. Набросай ему план игры и стартовый состав Челси на игру с Ювентусом. То из Русского музея. Говорят, что в каком-то курятнике нашли картину, подозревают, что Веласкес. Просят определить подлинность. То японцы со своей Фукусимой. Сенсей, что нам делать со вторым энергоблоком? А что же вы на стадии проектирования мне не звонили? А теперь – что делать. Резервный кабель надо запитывать. Что делать. Доигрались. Интересно, кто им дал номер моего телефона?
А главное, отключиться не имею права. Решением правительства обязан постоянно оставаться на связи. Центр Управления Полётами – не шутка, сам понимаю. Но, эти тоже, как дети. Ах, ох, стыковочный узел на МКС не срабатывает! Ну, вы же сами, когда проводили в прошлом году плановую замену фиксатора, выжимную пружину оставили старую. А я ведь предупреждал. Наверняка дело в ней.
Буквально вчера ночью звонок. И снова – из ЦУПа. Беда! Завис бортовой компьютер. Система энергообеспечения под угрозой! Найди им сбой в программе. Среди ночи. Щас! Всё брошу, буду сбой в программе искать. Да я уже, можно сказать, второй час, весь в мыле, точку «Джи» не могу найти, а вы со своей программой. Ну, никакой же личной жизни!
От политиков тоже житья нету. И каждый тянет в свою партию. Болотные революционеры буксуют без харизматического вожака. Сулят хорошие бабки от неправительственных организаций. Вольфович умоляет пойти к нему локомотивом на предстоящих выборах. Единороссы понимают, что рано или поздно лидера придётся менять. Подумай. Мне ещё об этом думать!
А тут ещё Берлускони. Не сидится старому на пенсии. Обещает, если я приму участие в его предвыборной кампании, устроить мне сезон в Ла Скала. Смешной человек. Да за мной агенты Ла Скала второй год по пятам с контрактом ходят. Умоляют взять партию баритона в опере Джузеппе Верди «Симон Бокканегра».
Прямо не знаю, что и делать.
Володя Познер не советует. Говорит, политика – грязное дело. Не с твоей,- говорит,- кристальной честностью и патологической скромностью заниматься этим.
