На рассвете 2 февраля 1945 года в самый главный кабинет Советской страны без стука и предупреждения, сильно запыхавшись, влетел Вячеслав Михайлович Молотов. Лёгкой рысью подбежал он к погружённому в последние боевые сводки Верховному Главнокомандующему и отрывисто прокричал:
— Коба! Четыре года! Почти четыре года мы ждали этого! И вот! Свершилось!!!
Дальше случилось и вовсе, казалось бы, невероятное: известный своей каменной невозмутимостью нарком иностранных дел СССР в исступлении шваркнул своим кожаным портфелем по зелёному сукну большого письменного стола и, громко хохоча, пустился впляс.
Верховный за эти мгновения успел выразить всем своим видом последовательно: едва заметную досаду человека, оторванного от важных дел по пустякам, видимое недоумение и настороженную собранность горного тигра. Но едва услышав слова наркоминдела, он облегчённо выдохнул, улыбнулся, пригладил широкой ладонью пышные усы, похлопал нежданного посетителя по плечу:
— Хорощую новость ты принёс, Вьячеслав! Очень хорощую! – и принялся с заметным удовольствием прохаживаться по знаменитой ковровой дорожке, набивая трубку ароматным табаком марки «Герцеговина Флор».
Тем же утром счастливая весть облетела всю страну. Как никогда торжественно от Камчатки до освобождённой накануне Польши звучал из репродукторов знаменитый левитановский баритон. Ликовал весь советский народ. В порыве нахлынувших эмоций люди бросались в объятия незнакомых прохожих, кричали, смеялись, плакали, целовались. Без передышки сигналили гудки заводов и паровозов. Описать радость и воодушевление, вспыхнувшие в войсках, было и вовсе невозможно. Ликование охватило все фронты – от Карельского на севере до 4-го Украинского на юге.
Узнав главную новость дня, британский премьер Черчилль едва не проглотил сигару, а после на радостях не просыхал месяц. В далёком Вашингтоне президент Рузвельт без посторонней помощи вскочил из кресла-каталки и, только постеснявшись присутствовавших сотрудников госдепа, сдержал желание обежать по периметру подходящий для этого овальный кабинет. Заметно ободрились солдаты и офицеры союзных англо-американских войск, попавших в серьёзную переделку в Арденнах.
В стройных дотоле, несмотря ни на какие удары и поражения, рядах фашистких войск напротив обозначились упадок и уныние. Как ни старалась скрыть страшную весть отработанная годами машина геббельсовской пропаганды, неведомыми путями слухи стремительно распространялись, сея панику и замешательство. Случаи дезертирства рядового состава и самоубийств офицеров участились даже в элитных частях СС. Сам Гитлер, убедившись в подлинности случившегося, окончательно впал в депрессию и больше уже не выходил из бункера до самого конца.
Наконец, после стольких тягот и лишений, произошло то, чего, затаив дыхание, ждал весь свободный мир и ещё больше – порабощённые народы Европы. Отныне исход бушевавшей шестой год мировой бойни был решён окончательно и бесповоротно.
В этот день во Вторую мировую войну на стороне союзников вступил Эквадор.
«- Враньё!- воскликнули хором присутствующие.
— Интереснее всего в этом вранье то,- сказал Воланд,- что оно – враньё от первого до последнего слова».
А вот и нет! Не до последнего. Именно последний абзац этого опуса является образцом кристальной правдивости, ибо содержит официально задокументированный исторический факт: 2 февраля 1945 года Эквадор объявил войну фашистской Германии.
