Архив рубрики: Без рубрики

Вы подаёте незнакомой даме пальто. Небольшой прогиб в пояснице продемонстрирует окружающим, насколько вы счастливы представившейся возможности оказать женщине эту небольшую услугу.

Дама великодушно принимает предложение. Она, не оборачиваясь, просовывает правую руку в рукав и пытается ту же процедуру проделать левой рукой, но тычет пальцами несколько выше нужного места. Вы, в стремлении устранить возникшее недоразумение, слегка приподнимаете пальто. Дама с той же целью немного опускает руку и тычет пальцами уже ниже рукава. Вы опускаете пальто, а дама поднимает руку. Вы поднимаете пальто, дама, не скрывая раздражения, демонстративно вздыхает и руку опускает. Процедура повторяется трижды.

Что в такой ситуации сделает мнительный кавалер, которого нервируют вздохи дамы и осуждающие взгляды окружающих? Он со словами «ну и одевайся сама, если такая умная» бестактно бросит возню с пальто и начнёт безо всех этих проблем одеваться сам. При этом дама, оставшись один на один с болтающимся за спиной пальто, окажется в положении, в котором она бы не оказалась, послав навязчивого помощника по адресу, по которому посылают своих оппонентов невоспитанные люди.

Воспитанный же человек, чтобы остановить суетливое поведение женщины, пошлёт ей незаметный сигнал в виде лёгкого учтивого пендаля. Ещё раз: это не должен быть сокрушительный удар коленом из арсенала боевого каратэ, а корректный, лишённый намёка на возможную близость поджопник, который позволит даме осознать всю абсурдность своих движений и решительно отказаться от них в пользу ваших действий. Разумеется, при условии, что женщина тоже получила в своё время правильное воспитание.

Пришёл в тату-салон адекватный с виду парень и видит мужчину с косичкой и модной дыркой в мочке уха — тоннель называется. Мужчина, что интересно, немолодой, вальяжно сидит за столиком, рассеянно листает каталог, видит своё отражение в большом зеркале на стене и с нескрываемой симпатией начинает осматривать его. Всем своим видом показывает, что в состоянии отличить красивое от вульгарного.

— Вы мастер?- спрашивает тот, что пришёл.

— Отнюдь,- отвечает с косичкой,- я жду, когда мастер освободится,- и движением головы показывает на лёгкую шторку, за которой слышна какая-то возня и голос: «Трусы придётся снять».

— А скоро он освободится?

— Полагаю, скоро. Он, как я понял, на попе дамы колет коротенькое слово «Стас», но не по-русски.

— По-китайски,- голос у невидимой дамы противный, склочный какой-то, таким голосом хорошо ругаться с дворником.

— Вы по записи?- спрашивает у парня тот, что с косичкой.

— Нет, я только спросить.

— Спрашивайте,- звучит из-за шторки уже другой голос, мужской,- язык у меня пока не занят.

— Я бы хотел набить тату, но сомневаюсь, не ошибся ли.

— Вы не ошиблись,- отвечают из-за шторки,- с отзывами о нашей работе вы можете ознакомиться на сайте с названием салона.

— Дело в том, что мне подарили на день рожденья деньги, а я их решил потратить на татуировку.

— И правильно решили, это как раз к нам — память на всю оставшуюся жизнь. А какой выбрали сюжет?

— Сюжет незамысловатый. Дело происходит на морском пляже. Вылезший из воды спрут алчно обхватил за всякие места незнакомую девушку и тащит её в пучину. Девушка — копия Моники Беллуччи, только не такая красивая. Она, хоть и упирается, но видно, что особо не против, не каждый день за ней так настойчиво ухаживают.

— Любопытно. Трусы можете положить на стул. Ложитесь на кушетку. Нет, наоборот, лицом вниз. А Моника в купальнике?

— Ну, пляж всё-таки. Так что, чисто символически, вы же видели эти купальники…

— Договоримся так, я сделаю пару набросков, а вы через неделю придёте и выберете понравившийся. Я вижу, левая ягодица у вас занята типа драконом с крыльями.

— Это голубка,- обижается клиентка.

— Ишь ты, а не скажешь. И кто ж вам эту птицу изваял? Ладно, в любом случае левая ягодица занята. Увековечим Стаса на правой?

— Давайте на правой, не думаю, чтобы он обиделся.

— Это не всё,- парень продолжает описывать сюжет задуманной татуировки,- мама девушки в панике, она заламывает руки и умоляет проходящего мимо молодого человека вмешаться, а тот сомневается. Ну, выдернет он её из объятий спрута, и хрен бы с ней, но тут мама. А молодой человек уже опытный и в силу своего опыта опасается возможных последствий. Дело в том, что он неделю как расстался с редкой стервой, которая у него в ходе развода квартиру оттяпала. Он, святая наивность, решил сэкономить на адвокате, а та на адвоката потратилась и, надо сказать, не пожалела, хотя денег, конечно, жалко. Ну, бракоразводный процесс, то-сё. Адвокат — чисто менестрель, соловьём поёт, аж заходится. Ещё фамилия такая необычная — Рабышойвиц, может слышали? По нему выходит, что стерва — невинная жертва коварного маньяка. Суд — поголовно женщины в возрасте, у каждой своя история, прониклись сочувствием к бедняжке, слушают речь защиты, дыхание затаили.

Мужчина с дыркой в ухе картинно откинулся в кресле:

— Что от них ждать? Чувства, эмоции. Одно слово — фемины.

Из-за шторки:

— Вы знаете, описанный вами сценарий потребует большого пространства. Это вам не Стас, тут попы, полагаю, будет недостаточно.

— Я всё продумал, набьём тату на спине, там свободного места много, всем хватит. Мама, кстати, не одна, она с солидным мужчиной в приличном костюме, замужем за ним третьим браком. Тот демонстративно сунул руки в карманы и отвернулся в сторону, видно натерпелся от маминой дочки, пропади она пропадом, сколько крови она у него за полгода выпила, зараза!

— А почему мама не обратится к официальному спасателю?- недоумевает эстет.

— Да она обращалась, а спасатель её послал к девушкиной бабушке по материнской линии, нервный такой. У него вообще день не заладился. То бесхозная собака загнала отдыхающих в воду, то малыш у заснувшего папаши пропал, то какой-то купальщик наладился тонуть. Публика такой вой подняла, что хочешь не хочешь, а пришлось спасать. Ну спас он купальщика, а тот ему морду набил. Оказывается, он не тонул, а топился. Его жена — милая отзывчивая женщина, сочла необходимым посетить с визитом вежливости спасательную станцию. Коньяк, как водится, поставила, который до этого нашла у мужа. Ну вот, и только спасатель взялся за бутылку, тут эта заполошная со своим осьминогом, аж клокочет, истеричка. Друзья героя у порога с плавленым сырком топчутся, вздыхают, глаз не спускают с диковинной упаковки, когда ещё увидишь, на часы поглядывают. В такой ситуации какой ты ни есть спасатель, а воспользуешься ненормативной лексикой.

— Я думаю, достаточно,- озабоченно произносит мастер за шторкой. У него ни с того ни с сего в затылке тяжесть образовалась, чего никогда не было, и пульсирует.

— Хорошо бы ещё публику отобразить, хотя бы наиболее ярких представителей. Там один вахтёр запер ворота фирмы, всё равно никого нету, ключ сунул под коврик и прохлаждается на берегу в модных плавках, таких, знаете, подлиннее шорт, покороче брюк. И тут, как на грех, понаехали к воротам две фуры, грузовик с пустой тарой и автокран, которого две недели не могли допроситься. Сигналят, а ворота на замке. Вахтёра давно бы уже уволили, но этот олух приходится каким-то родственником генеральному директору, вот и терпят.

— Я вижу, вырисовывается новая фабула,- морщится от головной боли мастер,- давайте отложим её на потом. Вы меня извините, но я должен перед началом работы над эскизом взять с вас задаток, такие правила. Окончательно рассчитаетесь по выполнении заказа. Так, теперь вы. Со Стасом, кажется, разобрались. Сейчас дадим ему отдохнуть, а через пару дней, когда опухоль сойдёт, набьём контур и тени. Заодно голубку окончательно переделаем в дракона, там работы на пять минут — хвост удлинить да пламя изобразить из пасти, пусть дышит на Стаса. Таким образом образуется законченная композиция “Made in China”. Жалко только, что в силу понятных причин композиция не получит широкого публичного доступа. Теряет смысл лозунг «Искусство в массы».

— Вы не видели мои стринги.

— Это меняет дело. Значит, надолго не прощаемся. Трусы не забудьте.

Дама сунула трусы в сумку и, поигрывая композицией, ушла. Парень выложил оговоренный аванс, распрощался и тоже ушёл. Ушёл с навязчивой мыслью, что недосказал что-то очень важное.

Мужчина с дыркой в ухе отложил каталог и выразил сочувствие мастеру:

— Поражаюсь вашей выдержке, по моему мнению этому клиенту самое место в психушке.

— Вынужден с вами не согласиться,- отвечает мастер,- я здесь работаю третий год, такого насмотрелся! Вот вы бы взялись изобразить с помощью иероглифов русское имя, даже не самое сложное? Короче говоря, если бы я следовал вашей логике, то неотложную помощь вызывал бы по десять раз на дню, а ещё лучше, уговорил бы санитаров дежурить в предбаннике постоянно. Понимаете, в моей работе главное не художественная составляющая, а умение общаться с людьми, даже с такими, как этот клиент. Кстати, он абсолютно лишён агрессии, что, к сожалению бывает не всегда. Ну хорошо, отправил бы я его в дурдом и что мне с этого? А так он оставит тут приличную сумму — человек он не бедный. Вы, например, знаете, сколько стоят его ботинки? А цепочку видели? Впрочем извините мою болтливость. Слушаю вас.

— Видите ли, у меня не совсем обычная просьба. Я узнал, что вроде бы у вас можно сделать лазерную эпиляцию, в том числе — в труднодоступном месте.

— Можно. Только это будет недёшево.

— Дело в том, что мой новый приятель хочет видеть меня постоянно, в любой ситуации, в любое время суток. А этого можно добиться только с помощью фотографии, которую я ему подарю. Правда, перед этим я должен привести себя в порядок. Вы меня понимаете?

— Очень хорошо понимаю, — отвечает мастер, а сам думает: а может идея с санитарами не такая уж и абсурдная?

Раньше это называлось розыгрышами, теперь — приколами.

Допустим, на голову крепко спящего человека надеваются наушники и на полную громкость включается запись рок-группы потяжелей, скажем Deep Purple в их лучшие годы.

Или вот, та же исходная ситуация — человек крепко спит, лучше — на спине. Между пальцами его ног вставляются скрученные куски бумаги, которые поджигаются. Этот прикол называется «Велосипед». Понятно — почему, да?

И в том и в другом случае желательно наличие аудитории, в достаточной мере наделённой чувством юмора. Задача аудитории — оценить уморительную реакцию разыгрываемого с помощью гомерического хохота. Если подходящей аудитории нет, задача решается просто — прикол записывается на телефон и выкладывается в интернет, там юмористов пруд пруди.

Чтобы шутка не стала предметом разбирательств правоохранительных органов с привлечением психиатров или травматологов, (оно вам надо?) имеет смысл предварительно оценить стойкость к юмору выбранной для прикола жертвы. Например, не стоит подобным образом разыгрывать женщин на последних сроках беременности. И совсем не потому, что они не умеют забавно крутить педали воображаемого велосипеда.

К этой категории целесообразно применить может быть не такие смешные, но достаточно безобидные шутки. Например, невеста может сунуть жениха харей в свадебный торт. А жених в процессе фотосессии может уронить невесту в полном снаряжении в городской фонтан. При этом многочисленные прохожие мужского пола, пришпорив фантазию, мысленно разделят с женихом радости предстоящей брачной ночи.

Лично у меня, сколько себя помню, отношение к юмору трепетное, в частности — к розыгрышам. Я ценю хорошие приколы, когда смешно всем, включая того, который до поры не подозревает о нависшем.

Значит так, предварительно под простынь зигзагом укладывается шнурок, укладывается тайно. Утомлённая за день жертва ложится в коварное ложе, готовясь забыться в сладких объятиях Морфея. Теперь, если потянуть за свободный конец шнурка, жертва почувствует, что под ним кто-то, извиваясь, ползёт. Всё. Дальнейшее развитие событий зависит от поведения субъекта розыгрыша.

Надо сказать, любое дело лишь тогда может рассчитывать на успех, если оно тщательно подготовлено. И розыгрыш не является исключением.

Описываемое событие происходит после сигнала отбоя в кубрике первой батареи отдельного ракетного дивизиона. Кубрик рассчитан на 12 неизбалованных добротным юмором представителей срочной военной службы. На дворе 1974 год, всё происходит вживую— появления интернета и мобильных телефонов ещё даже не предполагается.

Я и мой приятель — мы задумали розыгрыш. В качестве жертвы выбрали шофёра бортового ГАЗ-51 ефрейтора Стаса, который ни по каким параметрам не подходил под определение женщины на последнем сроке беременности. Единственное, что их роднило — это фигура и, пожалуй, излишняя доверчивость.

Итак, самый желанный сигнал после команды на построение для посещения столовой — сигнал отбоя. Свет притушен, форма сложена на табуретках, портянки обмотаны вокруг голенищ сапог. Происходят вполголоса какие-то необязательные разговоры между принявшими горизонтальное положение служивыми. На кубрик тихо опускается атмосфера покоя и умиротворения.

И тут мой приятель спрашивает, не слышал ли я, о чём говорила днём девушка с дежурным по части. При слове «девушка» все разговоры предсказуемо стихают и я в полной тишине начинаю вдохновенно врать о несуществующей девушке. Говорю, что это жена прапорщика, они живут в служебной квартире на территории части, на днях прилетели с Кубы, где прапор служил два года по контракту. Прапорщик контрабандой привёз с острова змею, оказавшуюся ядовитой. А змея вылезла из террариума и куда-то уползла. Так вот, девушка интересуется, не видел ли дежурный рядом с казармой или в самой казарме эту гадюку?

Ещё несколько минут в кубрике идёт общее обсуждение этой новости, и постепенно разговоры стихают. Я потихоньку натягиваю шнурок. Слышу голос Стаса:

– Ой, – произносит он тревожно, – у меня тут кто-то шевелится.

– Сходи к дежурному, – отвечают ему их противоположного угла, – скажи, что гадюка нашлась.

– Только сначала проверь, может это девушка, – доносится из другого угла.

Звучит общий смех.

Я жду тишины и полностью вытягиваю шнурок.

Стас соскакивает из койки на пол.

Его сосед, у которого койка слева, вообще не при делах, но тем не менее. Он тихонько спускается на пол, проползает под панцирной сеткой и хватает Стаса за ногу. Тот, спасая жизнь, исполняет прыжок без разбега с места на койку соседа, что справа. Учитывая его комплекцию, следует признать, что он ни за что бы не осуществил подобного прыжка в мирное время.

Такого всеобщего хохота, переходящего в вой, я не слышал ни до, ни после нашего прикола. Видимо, ничего подобного не слышал и дежурный по части. Он прибегает к нам с первого этажа на третий, включает общий свет и видит ефрейтора в криво сидящих на нём трусах, стоящего в полный рост на чужой койке.

– В чём дело? – строго спрашивает старший лейтенант, усматривая нарушение Устава внутренней службы.

– Та-та-там она, – отвечает нарушитель и тычет дрожащим пальцем в свою кровать.

Второй взрыв смеха значительно уступает первому в громкости.

Старлей понимает, что утром ему предстоит докладывать командованию о происшествии. Но жизнь у человека даже в звании старшего лейтенанта одна. С предосторожностями, оправданными при ловле ядовитых рептилий, он перетряхивает постель ефрейтора, осторожно заглядывает под койку и ничего не находит — шнурок благополучно смотан и спрятан под подушку. Ефрейтор, вытянув шею, заинтересованно наблюдает за действиями офицера — господствующая высота, занятая им, позволяет ощущать себя в относительной безопасности. Сосед слева благоразумно подавляет желание схватить за ногу теперь уже дежурного по части.

В итоге происшествие списывают на излишнюю мнительность ефрейтора, принявшего близко к сердцу россказни про змею.

В советской армии самым распространённым приколом был перенос койки с крепко спящим бойцом четырьмя сослуживцами из спального помещения в туалет, где несчастного и заставала команда «Рота! Подъём!» Но без ложной скромности скажу, что наш прикол вписан золотыми буквами в анналы дивизиона.

Много лет прошло с того памятного случая, много было смешных моментов, связанных с розыгрышами. Обо всех и не вспомнишь. Вот последний.

Чуть выше по тексту я упомянул о том, что хороший розыгрыш должен быть тщательно спланирован и подготовлен. Приведу пример, опровергающий это правило – маленький прикол, рождённый спонтанно. Видимо важна постоянная готовность обернуть в юмор любую ситуацию.

В Лиепае есть мощёная плиткой дорожка, которая тянется вдоль пляжа в сотне метрах от берега. За дорожкой — молодой сосняк, дюны, пляж с самым мелким и чистым песком и море.

Жаркий летний день. Я иду по дорожке и на пересечении с дорожкой, ведущей к морю встречаю приятеля. Давно не виделись, стоим, болтаем о том о сём. К нам подходит приезжая семья — мама, папа, детишки с надувным крокодилом. То, что люди приезжие, я понял по белому цвету их кожи и по вопросу, который задала нам женщина. Она извинилась и спросила, не подскажем ли мы, как выйти к морю.

– К морю? – озадаченно повторяю вопрос и, уже обращаясь к своему приятелю, – где-то здесь есть море?

Приятель, как хороший футболист, принимает от меня пас и остроумно продолжает начатую комбинацию:

– К какому морю? – спрашивает он у женщины, – вы ничего не путаете?

В этом совершенно безобидном приколе, к сожалению, есть и потерпевшая сторона. Это дети, которые понимают, что на их глазах рушатся планы по использованию крокодила.

– К Балтийскому, – неуверенно произносит женщина.

– А! – радостно восклицает приятель, толкая меня в грудь, – так к Балтийскому же!

– Ну это меняет дело, – успокаиваю женщину, – что же вы сразу-то не сказали? Тоже мне море! Вот прямо по этой дорожке, только никуда не сворачивайте.

А там и сворачивать некуда.

Все смеются.

Дети, привыкшие верить взрослым, смотрят на нас с нескрываемой укоризной: «Ну у вас и шуточки!»

История эта стопроцентно документальна.

Есть у меня давний знакомый — пожилой человек, возраст которого абсолютно не сказался на его памяти и на способности делиться своими воспоминаниями — он интересный рассказчик. Меня всегда интриговала его фамилия, которую я с его согласия без изменений привожу здесь — Кадек.

Существует характерная для Латвии история руссификации некоторых латышских фамилий. Как правило, это отказ от окончаний, несвойственных русскому языку. Преобразование фамилий касалось латышей, проживавших в Российской империи или уже в Российской Федерации, а затем вернувшихся на родину, где эту особенность и заметили. Одно время я работал в непосредственном подчинении министру с фамилией Берзин, русифицированного варианта распространённой латышской — Берзиньш, был знаком с человеком по фамилии Брувер — Бруверис. То же было и с именами. На обложке изданной в России книги известного латышского поэта Яниса Райниса стояло имя автора — Ян Райнис.

А тут — Кадек. Я полагал, что фамилия эта происходит от популярной в Латвии — Кадекис. И не ошибся. Мы разговорились, и мой знакомый поведал историю своей семьи.

Его отец, Карлис Кадекис, в первые годы советской власти служил в латышском полку Красных стрелков в должности командира разведроты, охранял Кремль. Тогда же, видимо, в документах и произошло сокращение его фамилии.

И получили они с сослуживцем задание захватить английского поданного, работавшего военным инструктором в Средней Азии в банде басмачей, с которыми Красная армия воевала. Не ликвидировать, а именно захватить. Задача по своей сложности относилась к разряду невыполнимых, но они её выполнили — англичанин был доставлен в Москву. История эта известная. А тогда вызвала широкий международный резонанс.

Правительство оценило по достоинству результат операции, премировав исполнителей деньгами в сумме пяти тысяч рублей. Чтобы представить размер премии — арбу с дынями, запряжённую осликом, можно было купить за 50 копеек вместе с осликом.

Там же красный латышский стрелок, отец моего знакомого, на просёлке встретил повозку, в которой сидела девушка и горько плакала. Оказалось, что местный житель купил себе жену, заплатив отцу девушки полагавшийся калым, и теперь вёз её домой. Герой этой истории не пожалел обретённой премии и девушку выкупил.

Впоследствии девушка стала мамой моего знакомого.

Отомстила Василию Кондратычу жена с чисто женским коварством. Хотя, откровенно говоря, было за что. Дело в том, что первого апреля он сказал ей, что в магазине выбросили в продажу тушёнку, списанную с армейских складов — чистое мясо! — хоть в борщ клади, хоть так ешь. И почти даром. Но дают не больше десяти банок в одни руки. С удовлетворением услышал, как бабка обзвонила товарок и увидел в окно, как отделение в составе четырёх старух под командованием его жены с кошёлками выдвинулось за провиантом по направлению к дежурному гастроному.

Сам спустился во двор, сел на лавочку у подъезда и стал ждать. Ждал не долго. Минут через двадцать незадачливые любительницы халявы уже высказывали ему свои претензии. Тут бы ему и поздравить их с первым апреля, так нет! Он заявил, что в недоразумении они виноваты сами, что сухие пайки продают не в гастрономе, откуда они только что прибыли, а в супермаркете через дорогу, что молва уже прокатилась по микрорайону и, чтобы не опоздать к шапочному разбору, им следует поторопиться. Бабки, не успев отдышаться, развернулись и, кляня суставы, потянулись в супермаркет.

— Движение — жизнь, — неизвестно с кем поделился Кондратыч древней мудростью. Ждать их повторного возвращения он уже не стал. И не то, чтобы был занят или куда торопился, а просто усомнился в наличии у соседок чувства юмора — это бывает.

Ну вот. А тут у его жены подвернулся случай наказать шутника.

Один раз в два года Василий Кондратыч красил старые деревянные рамы окон дорогой пентафталевой эмалью, благодаря чему рамы исправно служили и выглядели лучше пластмассовых соседских. В конце апреля установились тёплые дни, чем Кондратыч и решил воспользоваться. Он пошёл в строительный магазин и купил литровую банку ПФ-115. Покупал он краску без очков и вместо белой купил чёрную — цвет на этикетке был указан мелкими буквами на двенадцати языках. По счастью, чек он не выбросил, и в магазине, проверив нетронутость крышки, краску ему поменяли. А молоденькая девчонка-продавец научила, как не читая микроскопический шрифт, не ошибиться в цвете. Оказывается, на крышку банки была нанесена капелька краски, той самой, которая содержалась внутри — образец. Век живи, век учись, — подумал Василий Кондратыч. Банку с чёрной отметиной он отдал, а банку с белой отметиной принёс домой. Этой историей, на свою беду, поделился с женой. Жена сказала: «Ишь ты!» А вечером аккуратно закрасила белую капельку чёрным маркером.

Утром Кондратыч достал из шкафа с инструментами две кисточки: широкую и тоненькую, растворитель и банку с краской.

— Этого не может быть! — услышала жена из кухни фразу, произнесённую мужем с болезненным надрывом.

Она вспомнила про тушёнку и мстительно улыбнулась.

— А ну поди сюда, — позвал её дед. — Ты видела вчера вот тут белую метку?

— Как я могла видеть белую метку, когда там была чёрная? — ответила свидетельница и усилием воли не засмеялась, выдержав растерянный взгляд мужа.

— Точно?

— Слава богу, ещё не спятила, чтобы чёрное от белого не отличить.

— И как это я перепутал? — дед возвёл очи к потолку. — Да нет же, ну я точно помню, что принёс белую.

Он сунулся в шкаф с инструментами. Никакой другой банки там не было. Чертовщина какая-то…

Василий Кондратыч ещё раз посмотрел на банку, положил её в пакет, проверил чек из магазина и пошёл одеваться. А его родная жена, мать его детей, женщина, с которой он делил радости и невзгоды на протяжении пятидесяти двух лет, тем временем смочила ватку одеколоном и лёгким движением руки чёрную метку смахнула.

Продавщица, вчерашняя девушка, его узнала.

— Дело в том, что белая краска бывает разных оттенков, — улыбнулась она, — есть «слоновая кость», есть «белая ночь» и другие. Вам тональность не подошла?

Василий Кондратыч не стал развивать тему тональности. Он молча полез в пакет, извлёк банку с краской и почувствовал, что сходит с ума — крышку украшала капля белого цвета.

— А му-му-му?.. — поинтересовался покупатель, тыча пальцем в каплю.

— Чек у вас сохранился? — вопросом на вопрос ответила продавщица.

Два дня после этого не разговаривал Кондратыч с женой — обиделся, сердешный. А может, просто был обделён чувством юмора — это бывает.

В творчестве известного писателя Михаила Веллера мне не нравится его высокомерное отношение к трудам коллег-литераторов, даже тех, которых время выдвинуло в статус классиков. Многих он обвиняет в неискренности, в прагматизме, в отсутствии литературных способностей и пр. И ещё: выбирает какое-нибудь известное произведение и менторским тоном выявляет неточности, ошибки и огрехи, встретившиеся на его страницах. При том, что сам в этом отношении далеко небезгрешен. Редактор, мля.

Не так давно я перечитал роман Толстого «Анна Каренина» и обнаружил в тексте слова и даже фразы, которые ну просто режут глаз. Я бы написал их по-другому. Желание исправить чужой текст можно выявить как болезнь, причём, инфекционную. Называется она редакторским зудом. С некоторым беспокойством обнаружил симптомы этой хвори у себя. Подозреваю, что подхватил заразу, возможно, у того же Веллера.

На днях мы с приятелем вспомнили, не помню уже, по какому случаю, известное стихотворение Бориса Пастернака «Зимняя ночь» и нагло препарировали его. И это несмотря на то что стихотворение нам нравится. А я, так и вообще, считаю его одним из лучших лирических стихотворений за присущую чувственность. Добавлю, благопристойную чувственность.

Чтобы стало понятным дальнейшее, с удовольствием приведу его здесь полностью.

Мело, мело по всей земле

Во все пределы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

Как летом роем мошкара

Летит на пламя,

Слетались хлопья со двора

К оконной раме.

Метель лепила на стекле

Кружки и стрелы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

На озарённый потолок

Ложились тени,

Скрещенья рук, скрещенья ног,

Судьбы скрещенья.

И падали два башмачка

Со стуком на пол.

И воск слезами с ночника

На платье капал.

И всё терялось в снежной мгле

Седой и белой.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

На свечку дуло из угла,

И жар соблазна

Вздымал, как ангел, два крыла

Крестообразно.

Мело весь месяц в феврале,

И то и дело

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

Надо сказать, что Андрей, так зовут моего приятеля, имеет к поэзии прямое отношение — является автором двух стихотворных сборников. А тут повёл себя как матёрый реалист. Суть его претензий к автору носила чисто технический характер. Он счёл фразу «На озарённый потолок ложились тени» не отвечающую обычной логике, согласно которой тела со скрещёнными руками и ногами в этом случае должны были бы располагаться между свечой, стоящей на столе, и потолком, на который отбрасывали тень. Как это? Изучение Камасутры и скульптурных композиций на стенах индуистского храма Каджурахо ответа на вопрос не дало. Выходит, тела парили в пространстве, отвергая закон всемирного тяготения? — недоумевал Андрей.

Я предложил приятелю быть более снисходительным к автору, который, возможно, просто не упомянул о других источниках света, имевшихся в помещении. И главное: если здесь и таилась ошибка, она абсолютно не влияла на общий настрой произведения. Андрей неохотно согласился и свои претензии снял — в отличие от меня.

Чтобы разобраться с причиной уже моего сетования, потребуется уточнить детали, которые поэт опустил в процессе создания шедевра.

Ну, во-первых, всё указывает на то, что Пастернак описывает встречу любовников и греховную страсть, внезапно охватившую их. Именно любовников, а не супругов. Где происходит встреча? Похоже, хозяином жилья является мужчина, а женщина — его гостьей. Если бы гостем был мужчина, то на пол со стуком падали бы два башмака, а воск капал бы слезами с ночника не на платье, а на брюки. Но мы имеем дело с лирическим стихотворением, в котором все эти недосказанности только усиливают эффект восприятия — в романтической поэзии такие приёмы допустимы.

Всё разрушает последнее четверостишие, вернее, одна строка, в которой свеча горела на столе «ТО И ДЕЛО». Всю страсть, весь жар соблазна этими тремя словами автор просто убивает, превращая волнующую встречу в унылую обыденность, в рутину.

Вот звонит мужчина женщине:

— Привет, зайдёшь сегодня?

— А, это ты… Ну, прям не знаю, за день умоталась, как собака. Из мастерской надо башмачки забрать, там набойки поменяли. Дома картошка кончилась. В гастрономе, говорят, на треску хорошая скидка.

— Так я не понял, свечу на столе зажигать или как?

— Свечу-то? Что ж, зажги, пожалуй. Но минут через сорок — через час, не раньше.

Не хватило автору усидчивости найти замену этому проклятому «То и дело», хотя и размер позволял, и рифма не сложная.

Слова «Русская культура» ассоциируются с великими создателями этого неохватного явления — художниками: Рублёвым, Левитаном, Шишкиным, поэтами: Пушкиным, Некрасовым, Цветаевой, композиторами: Глинкой, Чайковским, Скрябиным и другими творцами прекрасного: режиссёрами, скульпторами, архитекторами. Но не ими одними создавалась и приумножалась русская культура. К сожалению, не сохранила история имена многих из тех, кто «консерваториев не кончал», кто расписывал шкатулки в жанре народного лубка, разыгрывал на ярмарках кукольные театральные представления, сочинял и исполнял частушки. Именно этому, русским частушкам, и посвящается это маленькое филологическое эссе.

Термин «Частушка» придумал писатель Глеб Успенский в 1889 году. Сами же частушки были придуманы задолго до этого. Они обычно написаны хореем, в которых рифмуется 2-я и 4-я строки, иногда вместе с ними 1-я и 3-я. Четверостишия, как правило, музыкального характера, исполнялись под аккомпанемент гармошки или балалайки как живой отклик на разнообразные жизненные явления.

Классически построенные частушки составляют две строки, несущие смысл произведения, а две, отстранённые, добавляются просто для рифмы. Те, что для рифмы, ставятся в начале строфы, а смысловые, те, что несут основную мысль произведения, в конец. Во многих частушках смысловыми являются все четыре строки «Говорила бабка деду, я в Америку уеду, о он ей…» но, повторюсь, классическая частушка построена именно так.

Что интересно, творчество подобного рода характерно не только и не исключительно для России. У белорусов это скакухи, у поляков вырвасы, у англичан лимерики, у латышей дайны…

Немного о дайнах. Это четверостишия бескрайнего содержания, авторы которых рифмами вообще не заморачивались.

В Латвии мало, кто незнаком с творчеством Кришьяниса Баронса. Его именем названы улицы в городах. Но известен он не столько как писатель, сколько как собиратель дайн. Собранные им более чем 230.000 четверостиший стали самым полным изданием народных песен, венцом национально-романтического периода в истории латышской литературы. Картотека под условным названием «Шкаф дайн» включена ЮНЕСКО в реестр мирового наследия.

Трудно представить количество русских частушек, задумай какой-нибудь чудак собрать, классифицировать и издать их.

Теперь нюанс. Прошу прощения, но многие, если не сказать очень многие действительно народные частушки, как бы это сказать, ну, не очень приличного содержания что ли, в некоторых применяется откровенно ненормативная лексика. На них и остановимся. И опять, это характерно не только для русских частушек. В том же многотомном издании дайн есть знаменитый 11-й том, который был оборудован замком и запирался родителями от детей на ключ.

А классики? Ну, хотя бы, Лермонтов. Да что там говорить!

Именно поэтому вступительная часть настоящей статьи отделена от фактологической. Читатели, которых оскорбляют непристойности, могут просто не открывать дальнейший текст. От тех же, кто будучи предупреждён, откроет его, претензии не принимаются. Текст публикуется без ханжеских многоточий.

Кто не спрятался, я не виноват.

Читать дальше…

Множество событий, совершенно несвязанных между собой, неоднократно заставляли меня задуматься о роли случая в жизни. Я больше скажу, наша жизнь и есть цепь случайностей, как бы надменно мы не оценивали влияния своего разума на её течение.

Случай. Когда-то очень давно, в другой жизни, я работал монтажником на заводе. И как-то мы с приятелем пошли на обед, произвольно выбрав, как в русской сказке, одну из трёх, дорог, ведущих в столовку. И по пути, помню во всех деталях как сейчас, мой приятель поздоровался со встретившейся девчонкой. Ах, хороша была девчонка! Они перекинулись парой слов. Девчонка старательно не смотрела в мою сторону. Вот тут возьми и появись ниоткуда тот хулиганистый пацан с крылышками. Он проворно выхватил из колчана стрелу, натянул тетиву лука и не промахнулся, стервец. Пару лет назад мы с той девчонкой скромно отметили золотую свадьбу.

Случай. Один мой знакомый в годы становления новых экономических отношений был одержим идеями. Одна из идей была книгоиздательство, вторая — торговля антиквариатом. Моя роль в нашем дуэте была — воплощать идеи в жизнь. История с книгоиздательством почила, можно сказать, не начавшись. Наш кооператив успел выпустить две маленькие книжки в мягком переплёте: одна — расписание движения городского транспорта и вторая — два под одной обложкой рассказа Агаты Кристи. Потом наши дороги с приятелем разошлись. Однажды вечером я поехал к нему домой, чтобы отдать ключ от каморки, которую он называл антикварным салоном. Но его не оказалось дома, и ключ остался у меня. Окажись он в тот вечер дома, моя жизнь покатилась бы по совсем другой колее.

Вот уже больше тридцати лет я сижу в своём антикварном магазине. Никогда до этого мне так долго не удавалось посвящал себя одному делу. Я прихожу сюда пять раз в неделю и в 11.00. открываю дверь помещения, заваленного всяким барахлом. Большинство нормальных магазинов начинают работу в 10.00. Для меня это совершенно неприемлемо, поскольку физиологически отношу себя к роду сов — поздно укладываюсь и поздно встаю. Но дело даже не в этом, я легко мог бы успевать к десяти, если бы был наделён от природы качеством, известным как расторопность. Увы, этого качества я лишён, лишён абсолютно, лишён сколько себя помню. Учительница начальных классов называла меня копушей. Думаю, у неё были для этого основания.

Читать дальше…

В своё время мы объездили всю, считай, Европу вдоль и поперёк. Особенно поперёк. Пошутил. Чем мне нравились путешествия в составе организованной группы, так это полным отсутствием какой-либо заботы. Видимо сказался период жизни, когда забот у меня было через край, когда я устал от них и когда, наконец, получил возможность перевести дух.

Те, кто предпочитает индивидуальный туризм, со мной не согласятся. При путешествии, скажем, на машине ты можешь притормозить когда и где захочешь, поесть не по графику, а руководствуясь исключительно чувством голода, остановиться в приглянувшемся отеле, принять участие в заинтересовавшей тебя экскурсии, чего будешь лишён, путешествуя в группе, как баран в стаде. Но ты уже не выпьешь пива, будешь тревожно прислушиваться к шуму в коробке передач, внимательно следить за знаками, прикидывать расстояние до заправки, искать место парковки…

А тут — выбрал заинтересовавший маршрут, отдал вежливой служащей в бюро деньги, и осталась одна проблема — не проспать отъезд автобуса, который отправляется, как правило, очень рано. За всё остальное ответственность несёт турфирма в лице гида, вплоть до места отправления естественных надобностей. В городке Чески-Крумлов экскурсовод из местных обратила внимание на радостное оживление в коллективе при виде общественного туалета. На хорошем русском языке с небольшим акцентом она сказала:

— С правой стороны улицы вы видите знаменитый туалет. Он известен как один из самых дорогих среди подобных по эту сторону Влтавы. Через пару минут мы выйдем к бесплатному туалету. Думаю, деньги разумнее пропить, нежели пропи́сать.

Помню, меня тогда поразила мудрость, изречённая женщиной. Я бы никогда не услышал и не поделился с вами этой сентенцией, если бы путешествовал индивидуально. В общем, каким образом познавать мир, выбирает каждый для себя сам — вольному воля.

И вспомнилось мне посещение в ходе автобусного тура Голландии, в частности — Амстердама. И вот, что я вам скажу: не обязательно лететь куда-нибудь в Индонезию, чтобы вкусить экзотики. Правда, слоны по улицам Амстердама не ходят, но и здесь есть чему удивляться. Интересно чисто голландское изобретение — в городе расположены больше сотни заведений под общим названием «Кофешоп» — очень специфические кафетерии. Отличаются они от привычных для нас тем, что в любом из них можно совершенно легально выкурить косячок марихуаны, а также заказать леденцы или выпечку на основе конопли. В Индонезии за такую шалость вы бы получили до 8 лет заключения в местной тюрьме — та ещё экзотика.

С обычным общепитом мы познакомились в китайской закусочной на центральной улице Дамрак. Улица эта когда-то была каналом, но каналов здесь больше, чем улиц и этот без сожалений засы́пали. Интересно, что в китайской закусочной Амстердама работают настоящие китайцы. А в остальном столовка как столовка — скользишь подносом вдоль прилавка и выбираешь чего душе угодно.

Вот правило, вынесенное мной из той закусочной и которого неукоснительно придерживаюсь с тех пор: никогда не экспериментировать на себе! Особенно в общепите.

Смотрю, жена положила в тарелку что-то из банального. Я же рассудил, что не для того потратился на поездку, чтобы есть у китайцев в Амстердаме картофель фри. Взял рис и рыбу, а поскольку был сильно голоден — много риса и много рыбы. Потом увидел в миске нечто похожее на болгарское лечо и обильно залил им рис — я очень люблю лечо. Получилось аппетитно. Помню только, меня насторожила установившаяся по ту сторону прилавка внезапная тишина. Китайцы, работавшие на раздаче, смолкли и вытянули шеи. К ним присоединились работники кухни, и тоже молча.

Что делает наш человек, когда неосмотрительно отхлёбывает из кружки очень горячий чай? Ошпарив полость рта, он не возвращает кипяток обратно в кружку, а спешно отправляет его в пищевод, как в чужой, приумножая страдания.

К чему это я вспомнил про чай? А! Так мне бы выплюнуть соус, который я ошибочно принял за лечо, обратно в тарелку, но я его зачем-то проглотил. Пикантные добавки к рису конструируют в Поднебесной. Что было потом, помню смутно. Дышать я начал через пару минут. Жена рассказывала, что китайцы, видя мои судороги, оживлённо зачирикали по-своему и, не скрывая разочарования, разошлись по рабочим местам. А я сидел, лил слёзы, дышал открытым ртом и усилием воли сдерживал желание побегать по стенкам. Стены были украшены изображением драконов, извергающих огонь. Как я их понимал тогда! Рис хрустел на зубах, рыба была полусырая. Я бы остался голодным, кабы не жена, поделившаяся со мной картошкой с курятиной. “А это обычная курица?- на всякий случай уточнил я, придя в сознание,- не утка по-пекински?» Пожар в гортани начал стихать на следующий день ближе к ужину. Бойтесь китайцев, приправ приносящих.

В Голландии бросается в глаза, что в домах на окнах нет штор, ну, то есть, вообще и повсеместно — ни дневных, ни ночных. Говорят, всё началось в ХVI веке, когда Нидерланды жили под испанским гнётом. Жестокая власть боялась бунтов и заговоров. Был издан указ, запрещающий использование на окнах любых занавесей. Таким образом, конный патруль мог выявить на ранней стадии любую незаконную деятельность и своевременно её пресечь. Прошло время, запрет был снят, но открытые окна в домах стали привычкой. Мол, мы честные люди, и таить нам нечего. Следуя этой логике, подавляющее большинство жителей Латвии надо причислить к бандитам и заговорщикам. Не говоря уже об извращенцах.

Стоит упомянуть, что турбизнес в Латвии официально обслуживается на латышском языке. Но есть туры, которые не отвергают и русский. Именно такой и был выбран нами. Я представляю, с какой трудностью столкнулись бы организаторы при попытке найти экскурсовода по Амстердаму из местных, владеющего латышским языком.

Состав нашей группы подобрался разношёрстный: здесь были русские, латыши, пожилые люди и родители с детьми, была пара молодожёнов в свадебном путешествии, были двое, заподозренные в нетрадиционной ориентации. И была девочка, чью поездку, вероятно, оплатили папа с мамой в награду, ну, не знаю, может, за хорошие оценки в аттестате — такое милое создание с приоткрытым от избытка впечатлений ротиком и наивными глазками хлоп-хлоп.

Итак, экскурсоводом по вечернему Амстердаму стала симпатичная местная жительница Женя. Языком Женя владела виртуозно, подвешен он у неё был правильно. Моё внимание привлёк серебряный кулон, висевший у неё на груди. Это была перевёрнутая пятиконечная звезда со встроенной головой козла. Рога козла вписывались в верхние лучи звезды, а его борода— в нижний луч. Кто не знает, это официальный символ церкви сатаны. Ну?

Женя, обращаясь к группе, предложила в ходе экскурсии задавать ей любые вопросы. Предупредила, что в приличном обществе неприличными считаются три вопроса: за какую партию человек голосовал на выборах, в какую церковь он ходит и сколько зарабатывает. На все остальные вопросы она обещала честно ответить.

Лично я был совершенно незнаком с политической ситуацией в Нидерландах, и первый вопрос: за кого Женя голосовала, отпал сам собой. Ответ на второй вопрос висел у Жени на груди. Оставалось выяснить размер её заработка, и я спросил, сколько ей заплатят за два часа, проведённые с нами. Ироничная улыбка на лице экскурсовода дала понять, что приличное общество мне не светит.

Семья с детьми из нашей группы отправилась в парк аттракционов, молодожёны предсказуемо остались в отеле, футбольный болельщик поехал на тренировочную базу знаменитого «Аякса».

Остальным Женя сказала:

— Посмотрите на этот дом. Дело в том, что сто лет назад…- она указала на здание с вычурным крыльцом и пошла вдоль канала.

А мы, развесив уши, потянулись за ней.

Маршрут неспешной познавательной прогулки включал в себя главную площадь с королевским дворцом и музеем мадам Тюссо, торговую улочку с сувенирными лавочками, дом Рембрандта, плавучий рынок, каналы и мосты. Под одним из мостов я увидел утиное гнездо, свитое из бытового мусора и полиэтиленовых пакетов — «я его слепила из того, что было».

И дошли мы, догуляли до узенькой такой интересной улочки. Темнело. С левой стороны улочки возвышался собор, названия которого я не запомнил, а с правой — располагался ряд небольших разноцветных домиков с многочисленными витринами. За стеклом каждой из витрин можно было увидеть крохотную комнатку, вся обстановка которой включала столик, одно — два кресла и покрытую ковролином лесенку, приглашающую на второй этаж. В кресле сидела девушка, одетая в микроскопическую пару флюоресцентного бикини. Девушки похитрей, те, что лучше разбираются в мужской психологии, выбрали коротенькие кружевные рубашонки, намекавшие на отсутствие под ними остальных предметов туалета. И все они, судя по спецодежде, либо обладали пониженной социальной ответственностью, либо в ходе эволюции эту ответственность утратили вовсе. В некоторых комнатках сидела не одна, а две девушки, что будило у возможных клиентов фантазии о причудливости предстоящего приключения. Несколько смущал возраст ночных бабочек, многим из которых было хорошо под сорок, а также телосложение некоторых из них. Кто видел героинь мифологических картины Питера Пауля Рубенса — нидерландского, кстати, художника, поймут, о чём я.

Тёмные витражи церкви взывали к исполнению седьмой заповеди «Не прелюбодействуй» и сулили вечные муки нарушителям. Обрамлённые мигающими гирляндами о́кна витрин отвечали греховной мудростью «Один раз живём».

Надо ли объяснять, что сатанинская предводительница ввергла целомудренных подопечных в пучину разврата и похоти, в квартал красных фонарей Амстердама, знаменитый де Валлен. Члены группы, в основном мужчины, судорожно схватились за камеры, и были сразу остановлены Женей. Оказалось, что фото- и видеосъёмка здесь категорически не приветствовались, вплоть до уничтожения техники на глазах владельцев.

По улочке мы вышли к каналу, ну тут уж! Ну тут уж ваще! В воде канала отражались рекламные огни всех этих секс-шопов, стриптиз-пабов, пип-клубов, эротических театров и прочего безобразия, включая сюда всё те же неприличные витрины.

Море вопросов возникло у неизбалованной распутством латвийской публики. Но никому не дала и рта раскрыть девочка-скромница, пожелавшая выяснить все подробности заинтересовавшей её темы. Участники экскурсии недоумённо переглянулись.

Именно из ответов экскурсовода на многочисленные вопросы девочки мы узнали, что аренда кабинок обходится около 150 евро в сутки, что арендуют кабинки, как правило, в складчину несколько тружениц. Начинающие, у которых стаж небольшой, занимают рабочие места в первую смену, ветераны — в час пик: вечером и ближе к ночи. (Это несправедливо! — возмутилась девочка) Что клиенты могут получить от бабочки лёгкого поведения кассовый чек за время, проведённое в её компании. Оказывается, японцам по возвращении домой компенсируют часть потраченной на разврат суммы, словно речь идёт о медицинской услуге.

— А как с возможными заболеваниями?- спросила девочка.

— Современные методы предохранения действуют безотказно, — успокоила её Женя.

Время, проведённое в Амстердаме, пришлось примерно на середину поездки. Все оставшиеся дни девочку звали не иначе как «наша проститутка», за глаза, конечно. Например, перед отправлением автобуса гид в микрофон произносила: «Трогаемся. Все на месте?» Со второго этажа салона кричали: «Нет, нет! Стойте! Проститутки нет!» Или, слышу, гид на заправке спрашивает у помощницы: «Кто не сдал деньги на посещение замка?» В ответ звучало: «Молодожёны, музыкант и проститутка».

Всем привет.

Осень. В Лиепае штормит. А я предлагаю вашему вниманию рассказ, навеянный впечатлениями прошедшего лета. Главное действующее лицо рассказа — мой любимый литературный герой Василий Кондратыч. Впрочем, читайте сами.

Ваш распальцовщик.

На старости лет случилась с Василием Кондратычем беда: его чек в универсаме выиграл два билета на рок-концерт. Второй раз в жизни капризная женщина по имени Фортуна повернулась к нему передом.

Впервые это случилось очень давно, ещё при социализме, когда ему на сдачу в гастрономе дали билет денежно-вещевой лотереи, по которому Кондратыч выиграл школьный набор акварельных красок за рубль двадцать. По правилам лотереи, в течение полугода он мог взять приз либо натурой, то есть, красками совершенно безобидной тогда радужной расцветки, либо деньгами. Потрясённый свалившейся на него удачей, раздираемый противоречиями, он никак не мог определиться, срок прошёл, и выигрыш ушёл в пользу государства.

Но то краски, а это — билеты на концерт, деньгами не возьмёшь. Можно, конечно, выбросить или отдать кому, но тут жена: «Сто лет никуда не выбирались, что я вижу в этой жизни!» и прочее. Да ещё дети: «А и правда, сходите, что вы теряете, не понравится, уйдёте — халява». Уговорили, одним словом.

Жена сразу засуетилась: пошла по магазинам присмотреть себе новое платье, а мужу — галстук в тон платью. А сын: «Да вы никак обалдели! Какое платье! Какой галстук! Вы хоть знаете, что концерт будет на стадионе?»

— Что же,- возмутился Кондратыч,- дырявые портки надевать?

— А есть?- насторожилась невестка.

— Были. На прошлой неделе эту рванину в костёр на даче положил.

— Это напрасно,- упрекнул его сын,- ты хоть знаешь, сколько они в бутике стоят? Ладно, не парьтесь, мы вас упакуем.

Упаковали. Жене Василия Кондратыча сноха подыскала какой-то цветастый балахон. Золотые серёжки и цепочку, что та надевала по праздникам, велела снять. Вместо них повесила на притихшую женщину бусы из морских ракушек и такие же серьги.

— Владычица морская,- хмыкнул дед.

Ему сын велел надеть свои десантные башмаки, которые пришлись почти впору, и косуху с мотоциклом на спине. От кожаной банданы дед категорически отказался.

— И не стойте там, как вкопанные, прыгать, может, и не надо, но активно двигайтесь в такт музыке.

Показал, как из пальцев складывать «козу».

Ну, перво-наперво, отстояли супруги с полчаса в очереди. На входе их обыскали. Жену Кондратыча ощупала девица в чёрной униформе, а его самого — качок в таком же одеянии. Искали не оружие, а бутылки, которые изымали тут же — пиво следовало покупать на стадионе, где оно стоило в три раза дороже, чем в магазине.

Как оказалось, им полагались стоячие места. Вход на поле был закрыт, в результате чего у импровизированных ворот сформировалась плотная толпа меломанов. Василий Кондратыч вспомнил подзабытое слово — давка. Когда ворота открыли, пенсионеров закрутило и течением выволокло на поле, да не просто на поле, а к самой сцене со стоявшими там микрофонами, проводами и огромными колонками, что называется, в первый ряд, ну почти. Можно сказать, повезло. Жену Кондратыч не потерял только потому, что она вцепилась обеими руками в рукав косухи. Куртка, спасибо сыну, оказалась прочной — рукав не оторвался совсем, а только треснул по шву.

Дети как в воду глядели. На солисте вокально-инструментального ансамбля галстука не было, а висела на нём застиранная майка-безрукавка, в какой дед дома постеснялся бы открыть дверь на звонок. Остальные музыканты не лучше — судя по их нарядам, напрашивался вывод о крайне скудных гонорарах работников культуры. Шею барабанщика украшал сильно потёртый собачий ошейник с шипами. Если бы перед сценой лежал раскрытый футляр от гитары, Кондратыч бы туда положил денежку, не пожадничал.

Слушатели соответствовали исполнителям. Правую часть эстрады загораживала длинная девица с выбритым затылком и ярко-розовыми волосами. Большинство дам имели прорехи на штанах и держали в руках картонные стаканчики с кофе, а их кавалеры — прозрачные стаканы с пивом.

Что касается музыки, то тут никаких претензий — музыка была громкая. После первых же аккордов Василий Кондратыч узнал, где у него располагается диафрагма, и не сказать, чтобы это открытие его обрадовало. Плёнка, отделяющая грудной отдел от брюшного, стала мерзко вибрировать. У женщин, не секрет, анатомия отличается от мужской, но судя по движениям девицы с розовыми волосами, у неё внутри тоже что-то там вибрировало.

От наблюдений деда за поведением девушки отвлекла жена. Она больно ткнула ему локтем в бок, и указывая на ближайший стаканчик с кофе, что-то стала кричать — понять было невозможно. Но тут песня закончилась, и Кондратыч расслышал: вместо того, чтобы пялиться на девок, лучше бы он принёс кофе. Жена решила сегодня взять от жизни всё.

Кофейные автоматы стояли у входа, и каким образом Кондратычу удалось к ним пробраться, не понял он сам. По ходу движения его несколько раз посетила мысль о том, что, как честный человек, он должен теперь жениться на той или иной фемине — обязывала запредельная близость, периодически возникавшая меж ними.

Не менее сложной задачей стала необходимость разобраться в принципе работы аппарата. Спасибо отвязной молодёжи, что околачивалась поблизости. Ребята показали, куда совать деньги, на какие кнопки жать и сколько ждать результата этих манипуляций. Он, в свою очередь, поинтересовался, почему они не присутствуют на концерте. Выяснилось, что никакой это не концерт — левая команда только разогревает толпу, а настоящий угар начнётся через пару часов.

Девчонка в кожаной мини, объяснившая про угар, смерила взглядом куртку с мотоциклом:

— Вот кого я уважаю, так это байкеры. Слышь, брат ветра, отвези меня в рай,- она подмигнула,- я дорогу знаю.

— Да ты что, дочка, не в моём возрасте в рай ездить.

— Возраст? Люди в возрасте ездят на трамваях, а не на байках.

Парень из этой компании хлопнул девчонку по плечу:

— Отстань, Марфа, от деда, он тут не один, да, батя? Я его только что с русалкой видел.

— И что? Поедем втроём. Можем Гошу прихватить для комплекта. Егор Александрович, поедешь с нами в рай?

Татуированный пацан, что дремал на лавочке у ограды, приоткрыл глаза:

— Так я уже в раю.

Продраться обратно к эстраде, но уже без использования рук, которыми Василий Кондратыч держал над головой кофе, представлялось абсолютно невозможным. Но он продрался.

Направление держал, ориентируясь на розовую причёску рослой соседки.

Вид жены ему не понравился — она была бледной и выглядела какой-то измождённой. Кофе категорически отвергла. В промежутке между песнями пожаловалась, что хэви металл — это не её удел, до апофеоза она не доживёт, и что если они не уйдут прочь от проклятых динамиков, её стошнит.

И они стали пробираться к выходу уже вдвоём. По дороге Кондратыч кому-то наступил на ногу, ему прокричали, что он уже всех тут достал, несколько раз дружелюбно обматерили.

На выходе знакомая компания оценила внешний вид жены:

— Обкурилась ундина?- сочувственно спросили деда,- аккуратнее надо с дурью.

Домой пошли пешком. Жену заметно покачивало. Василий Кондратыч мучительно хромал — правый башмак натёр ему пятку. А вслед им ещё долго лупил барабан: «Бум, бум-бум, Бум, бум-бум…» Через час неспешной прогулки жена несколько оклемалась, а Кондратыча головная боль донимала ещё весь следующий день. Договорились, детям скажут, что концерт понравился — неудобно, отнеслись с участием, старались как могли.

Утром позвонил сын. Кондратыч, лёжа с мокрым полотенцем на лбу и пластырем на пятке, услышал, как жена причитает:

— Что ты! Какое там пожалели! Отцу понравилось, а я — так вообще в полном восторге. Оторвались по-взрослому! Полный отпад! И тусовка реальная. Вернулись далеко за полночь. Нет, что бы там не говорили, тяжёлый рок — это вещь! Как я без него до сих пор жила, не представляю.

История это получила достойное продолжение. На день рождения мамы дети подарили ей последний студийный альбом известной группы AC/DC “Power Up” с их хитом «Shot in the Dark”. А вот пусть думает, прежде чем врать.