Неочевидная очевидность

В Латвии объявлен референдум. Его проведение назначено на 18 февраля 2012 года. Тема референдума: присвоение русскому языку статуса государственного наряду с латышским. Более 180 тысяч граждан Латвии, не убоявшись штемпеля в паспорте, подписались за этот референдум. Есть в предстоящем волеизъявлении одна, как бы это сказать, странность, что ли. Ни для кого не секрет, что борьба мнений пойдёт в основном по этническому признаку – латыши против нелатышей, или, как их ещё называют, русскоязычных. Но, странность не в этом. Странность в том, что этнический состав населения не даёт ни шанса  инициаторам референдума. В то, что за русский язык, как второй государственный, проголосует большинство, не верит ни одна из сторон.

В таком случае, возникают два вопроса.

Один. Зачем пойдут на участки голосования русскоязычные представители электората, тратя время на, казалось бы, совершенно бессмысленное действие?

И другой. Почему власть предержащие буквально бьются в истерике? Другого слова на реакцию первых лиц государства не найти. Президент, спикер Сейма,  руководители четырёх из пяти фракций, министры во главе с премьером, латышские СМИ, даже католическая церковь объявили акцию, проводимую согласно существующему законодательству,- незаконной, а действия в рамках конституции – антиконституционными, ведущими к расколу общества.

На полном серьёзе группа депутатов предложила выделить в конституции ряд статей (конституционное ядро), не подлежащих не то, чтобы изменениям, но даже обсуждению — на все времена. С различных трибун звучат взаимоисключающие призывы: всем, как один, проголосовать на референдуме против и одновременно — отменить референдум. Председатель конституционного суда допускает возможность оспаривания результатов референдума. Раскрыта  «пятая колонна», направляемая «рукой Москвы». Объединение «Центр согласия», представляющее интересы русскоязычных избирателей, обвиняется в предательстве поверивших ему наивных латышей. А тысячи граждан — либо в экстремизме, либо в глупости, и в любом случае – в нелояльности государству.

Тут сделаем небольшую паузу, развернёмся и посмотрим на ситуацию с другой стороны, с тем, чтобы выяснить, насколько лояльно государство к своим гражданам вообще и к русскоязычным – в частности.

О его лояльности к гражданам вообще красноречиво говорит катастрофическая демография в стране и всё, что этому способствует. О его лояльности к русскоязычной части населения в частности разговор особый. В этой связи определим основные вехи этой  лояльности на более чем 20-летнем пути так называемой независимости.

И, несомненно, ПЕРВЫМ пунктом мы по праву назовём решение тогда ещё Верховного Совета ЛР в 1991 году, согласно которому 1/3 жителей страны, в подавляющем большинстве руссоязычных, были признаны «негражданами». Только на том основании, что, будучи даже рождёнными на этой земле, не являлись потомками граждан той, до 1940 года Латвии.

ВТОРЫМ пунктом в этом списке стала школьная реформа – принятое в 2004 году абсолютно неподготовленное педагогически решение о принудительной замене в русскоязычных школах языка преподавания с русского на латышский не менее 60% учебных часов. Решение объяснялось заботой о русскоязычных детях, о повышении их конкурентноспорсобности на рынке труда по окончании ими школы. Как и следовало ожидать, результатом  заботы стало резкое падение уровня образования у выпускников этих школ.

Пунктом ТРЕТЬИМ  можно обозначить итоги выборов 2011 года в XI  Сейм. Собственно, даже не итоги, а то, что произошло после выборов, на которых убедительную победу одержало объединение «Центр согласия», получившее из 100 мест парламента – 31. Партии, занявшие второе и третье места, объединились в коалицию, не побрезговав взять туда националистов. С единственной целью – не делиться властью с победителями.

И, наконец, ЧЕТВЁРТЫМ пунктом в этом постыдном списке, пунктом, который и стал последней каплей, переполнившей чашу терпения русскоязычной общины, явился организованный националистами в том же 2011 году сбор подписей за ликвидацию русских школ. Было собрано около 120 тысяч подписей, коих, правда, не хватило для объявления референдума по этому вопросу. Что примечательно, во время этой шумной кампании ни один из первых лиц государства словом не обмолвился об экстремизме, об угрозе раскола общества и разжигании межнациональной розни. По всей видимости, у руководства страны не возникло и тени сомнения в лояльности Латвии организаторов провокации.

Мы назвали основные враждебные акции государства по отношению к русскоговорящим жителям.

Прибавим сюда беспредел языковой инквизиции, лишавший людей работы, налагавшей штрафы на юридических и физических лиц за недостаточное применение государственного языка. Был оштрафован, например, Дед Мороз из Великого Устюга, поздравивший латвийских детишек на русском языке. Плюс мелкие пакости, когда на упаковке различных товаров, в том числе и лекарств, именно аннотация на русском языке аккуратно заклеивалась ценником! И прочее, и прочее.

Словом, Латвия – для латышей. Несмотря на 40% проживающих здесь людей, общающихся в быту на русском языке.

Ради справедливости стоит сказать, что исторически территория современной Латвии во все времена населялась людьми самых разных национальностей и находилась под управлением и шведов, и немцев, и поляков, и русских. И именно в эти времена, когда у латышей не было государственности, произошло рождение латышского языка, его становление, распространение и признание. Почему же вот теперь, обретя государственность, власть этого государства объявила об опасности, нависшей над языком?

О существовании опасности спорить не приходится. Но, реальная угроза исходит от физического сокращения носителей языка. Необходимо возрождать экономику. А лозунги и призывы тут бессильны. Только рабочие места, только рост благосостояния помогут вернуть хотя бы часть уехавших в Европу на заработки, а также способствовать увеличению рождаемости. Но, для этого надо работать, а не языками в кабинетах трясти.

Власть же прибегает к испытанному, если не сказать, банальному приёму, объявив причиной всех бед некие враждебные силы, а именно, эти 40%, как порождение «50-летней оккупации».

Кстати об «оккупации». Буквально один абзац. Население Латвийской Советской Социалистической Республики из года в год прирастало. И не только за счёт миграции. Очень большое количество латышских семей могло себе позволить двух, трёх, а то и большее количество детей. Исправно функционировали латышские детсады и школы. Многочисленные ПТУ, техникумы и институты готовили специалистов самого широкого профиля. Если не было чисто латышских учебных заведений, то при наличии студентов, обучение проходило в латышских группах, как это практиковалось, скажем, в Рижском Политехническом Институте. Но, были и чисто латышские ВУЗы. Скажем, Академия Художеств или Государственная Консерватория. Да, тот же педагогический институт в Лиепае. Развивались национальные ремёсла, специалистов для которых готовили многочисленные латышские художественные училища. Работали национальные театры, студии, филармонии, проводились грандиозные праздники латышской песни. Упомянем здесь плодотворную работу латышских кинорежиссёров и писателей. Не всё, конечно, было хорошо при социализме. Рая на земле не бывает. Но, латышский язык процветал. И уж, определённо, никакой угрозе не подвергался.

Но вот, на 1990 год от рождества Христова правители обретшей независимость Латвии решили построить этакое рафинированное национальное государство, в котором все жители будут культурно общаться на грамотном латышском языке, слушать на нём же радио, смотреть латышские телеканалы, читать газету «Diena» и благочестиво отмечать утверждённые праздники. Мигранты, упаковав чемоданы, отправятся на вокзал, чтобы разъехаться по историческим родинам. А те, кто не проникнутся чувством собственной вины перед латышами и останутся здесь, взявшись за руки, дружно пойдут на специальные пункты, где их подучат истории и самых достойных поднимут до уровня полноценных граждан.

Самодовольно полюбовавшись со всех сторон  на  этот красивый план, правители приняли закон о языке, исключили русский язык из государственной и деловой сферы. Брезгливо вынесли из учреждений пишущие машинки на русском. Таблички с названиями улиц на двух языках мстительно заменили на латышские. И на излёте 2011 года, провернув эти и остальные описанные выше мероприятия, выглянули из окон просторных кабинетов на мельтешащую внизу жизнь. Выглянули, чтобы убедиться в реализации проекта «Латышская Латвия». И что же они увидели?

А увидели они, что неблагодарные 40% жителей если и выполняют предначертания, то как-то уж больно неохотно, без энтузиазма и вдохновения. Ропщут. Не спешат с узлами и баулами на вокзал. Смотрят не те ТВ каналы, читают не ту прессу. Массово поют не на том языке не те песни в непредназначенные для песен дни. Говорят на чужом языке «наша Латвия». Не проявляют элементарной благодарности за то, что государство все эти годы терпит их рядом. В общем, ведут себя непатриотично.

И реагируют правители на эту обидную ситуацию следующим образом.

Член правления правящей партии «Единство» Сармите Элерте: «Каждый латыш должен интегрировать по крайней мере одного русского».

Латвийский депутат Европарламента от того же «Единства» Кришьянис Кариньш: «Не надо бороться с русскими на территории Латвии! Надо ассимилировать их детей».

Министр иностранных дел Латвии Гирт Валдис Кристовскис в ответе  американцу латышского происхождения доктору Слуцису, который заявил, что не смог бы лечить русских так же, как латышей: «Согласен с твоим видением и оценкой».

Основатель правящей партии «Всё для Латвии» Райвис Дзинтарс: «Наше предложение не предусматривает, что в один день надо закрыть все русские школы. Сначала обучение только на латышском языке будет в первых классах, затем в первых и вторых и так далее. Постепенно произойдёт включение в латышское пространство».

Повторяю: это не крики бритоголовой шпаны, татуированной свастикой. Это фрагменты выступлений официальных лиц современного европейского государства.

История учит, что унижение рано или поздно кончается бунтом, революцией или войной. Причём, это касается унижения как отдельной личности, так и целых групп населения. И даже государств. Можно вспомнить, чем закончилось унижение Германии Версальским мирным договором.

Похоже, что и в нашем случае масса унижения близка к критической. Пружина сжата до предела. Нельзя требовать от русскоязычной общины бесконечного терпения на то, что:

— являясь налогоплательщиками и составляя 40% от общего числа населения, члены общины полностью  отстранены от участия в управлении государством;

— 320 тысяч человек до сих пор числятся «негражданами» и имеют 79 различий в правах по сравнению с представителями титульной нации;

— русский язык имеет статус иностранного даже в районах с преобладающим русскоязычным населением;

— Латгалия – регион компактного проживания русскоязычной общины является самым отсталым и депрессивным, с более высоким уровнем безработицы и худшей демографической ситуацией;

— русскоязычная часть населения испытывает всё возрастающее давление со стороны националистов, действия которых не только не осуждаются государственными структурами, но зачастую и поощряются.

В чём же выразилось недовольство русскоязычной общины существующим положением вещей? За что заслужили они от руководителей страны такую оценку, как «экстремизм» и «раскол»? Может быть члены общины устраивали на улицах избиения ассимиляторов? Поджигали их машины?  Штурмовали  сейм? Или по примеру косоваров в Сербии потребовали отделения Латгалии?

Нет. Они пошли на открытые государством пункты, где поставили свои подписи на подготовленных государством бланках. Значит, либо государство поощряет экстремизм, либо что-то не в порядке с логикой руководителей.

Хотя, о какой логике можно тут рассуждать? Латыши, находящиеся у власти на протяжении более 20 лет, имея в руках все государственные ресурсы, обвиняют русскую оппозицию в расколе общества.

Почему государство в лице своих руководителей упрямо не замечает существования русскоязычной общины? Ведёт себя таким образом, словно общество страны однородно и состоит из одних латышей. Почему ни на одном официальном мероприятии не звучит ни слова по-русски?

Насколько сократили бы этот раскол президент и премьер-министр, если бы в своём новогоднем обращении к народу сказали бы несколько слов на русском языке!

Насколько сократила бы этот раскол любая государственная телепрограмма, организовав добрую передачу на двух языках с синхронным переводом! Посмотрел на днях какую-то передачу из Израиля — что-то вроде неформального застольного общения с выходцами из Страны Советов на двух языках. Идёт разговор на русском, внизу титры с переводом на идиш, разговор на идиш,- титры на русском. Много лет назад во время трансляций спортивных соревнований из Риги репортаж вёлся комментаторами Юрисом Робежниексом и Юрием Пашубой поочерёдно соответственно на латышском и русском языках. Широко стала известна и даже популярна уже в наше время серия рекламных роликов мобильной связи «Теле-2» с забавными приключениями в компании друзей – латышей и русских. Если бы существовал приз за сокращение раскола общества, то его бы по праву получила эта реклама.

Но, нашим властям не до этого. Создаётся впечатление, что именно раскол им и нужен, и суть их деятельности – углубление этого раскола.

Вот и ответ на вопрос, почему, не надеясь на успех референдума, русскоязычная община пойдёт к избирательным урнам и проголосует. Но, проголосует не против латышского языка, а за русский, как второй государственный. Это единственный законный и конституционный протест против проводимой властями политики «разделяй и властвуй».

А ответ на второй вопрос о причинах паники правителей так же прост. Не все, слава Богу, латыши зомбированы их заклинаниями. Не все видят в русских соседях причину своих ежедневных горестей. Но, даже зомбированный безработный может включиться в протестное голосование.

Так что, при всей очевидности результата референдума, результат этот не так и очевиден. Вобщем, поживём, увидим. Ждать осталось недолго.