В современной Латвии – двухобщинное общество. С пропорцией, по разным оценкам, в районе 60х40. Эту данность можно признавать, можно не признавать,- от этого ситуация не изменится. Латышей в Латвии чуть больше половины. Меньшую часть населения, состоящую из русских, украинцев, белорусов, литовцев, поляков, евреев и представителей других этносов, принято именовать русскоязычной.
Существует официальное, то есть, озвученное государством мнение, что в сложившейся ситуации повинна оккупационная политика. И определявшие эту политику на протяжении 45 лет КПСС и советское правительство. С этим мнением отчасти можно согласиться. Основой национальной политики правящей Коммунистической партии был принцип интернационализма.
Что интересно, у наших соседей литовцев после всё тех же 45 лет пропорция населения составляет где-то 85х15. Политика та же, а результат совершенно иной. В чём дело? Будем разбираться.
Для примера возьмём не очень масштабный, но очень характерный случай. А именно: возведение в городе Лиепая комбината по производству женских туалетных принадлежностей, получившего впоследствии название «Лаума». Существование этого комбината в этом месте не было оправдано ничем. Построили его в чистом поле. Работал он на привозном сырье. Продукция реализовывалась, за очень малой долей, тоже не здесь. И самое главное: в городе не было свободной рабочей силы. Озвученное в то время мнение о частичной безработице не выдерживает критики. Клич о наборе специалистов и учениц был брошен по всему Союзу. Девушек — будущих ткачих и швей, а это около тысячи человек, вербовщики, обещая благоустроенные квартиры в новых домах, собирали по белорусским деревням. И это факт.
Примем во внимание расположенную тогда в Лиепае крупную военно-морскую базу. Причём тут военно-морская база?- спросите вы. А притом, что призванные сюда на срочную службу с необъятных просторов Советского Союза юноши после демобилизации не спешили вернуться по домам. Если, конечно, не проживали до призыва в Москве, Ленинграде или, скажем, Киеве. Бывшие матросы и старшины создавали с ткачихами и швеями крепкие советские семьи. Ещё около тысячи человек. И получали в течение года (вербовщики не соврали) квартиры в построенном в аккурат между комбинатом и базой жилом микрорайоне. Благодаря естественному приросту численность русскоязычного населения в микрорайоне за несколько лет увеличилась ещё тысячи на полторы. Дело молодое. Новенькие детсады и школа расположились, как положено, в центре застройки.
И происходило это тогда, когда латыши зарабатывали почётные грамоты «За долголетний добросовестный труд на одном рабочем месте». Работая на других заводах и фабриках. Проживая в двухэтажных деревянных домах довоенной постройки с печным отоплением и всеми удобствами во дворе. Что естественному приросту населения способствовало не так сильно.
Коренной лиепайчанин мог, конечно, сменить место работы и перебраться на комбинат. Но, если его жильё по метражу на члена семьи укладывалось в существующие нормы, если он не ютился в общежитии, то рассчитывать на новую квартиру он не мог. Да, и не в менталитете латыша – метаться с предприятия на предприятие в расчёте на лучшую квартиру или более высокий заработок. Он до пенсии будет работать там, куда привёл его отец. Как правило. Может быть, предприимчивость – ни его удел?
Было бы логично давать ключи от новых квартир местным. А приезжие пусть докажут свою преданность комбинату и городу, их приютившему, пожив на освободившейся жилплощади. Но, существовавшие тогда законы и правила руководствовались своей логикой.
Повторюсь. Приведённый здесь в качестве примера комбинат – не самый крупный из проектов, осуществленный строителями социализма. Сколько таких комбинатов было введено в строй за 45 лет!
Авторов национальной политики, осуществлявшейся в Латвийской, Литовской и остальных братских республиках, мы назвали. Хотя, оговоримся. Настоящими авторами, конечно, были классики Марксизма-Ленинизма.
Кто же был проводником этой политики на местах? Кто–кто. Ну, уж не дед Пихто. Главным лицом в руководстве республики был первый секретарь Центрального Комитета Компартии конкретной республики. В нашем случае – Компартии Латвии. Он отвечал перед Москвой за проводимую национальную, экономическую, кадровую политику. С его согласия назначались секретари райкомов и горкомов, председатели исполкомов, а, значит, и директора заводов и председатели колхозов. С его согласия осуществлялись, а, как правило, и инициировались им крупные проекты народного хозяйства.
Перечислим в хронологическом порядке первых секретарей ЦК Компартии Латвии: 1940 – 1959 годы – Янис Калнберзиньш.
1959 – 1966 годы – Арвид Пельше.
1966 – 1984 годы – Августс Восс.
1984 – 1988 годы – Борис Пуго.
1988 – 1990 годы – Янис Вагрис.
1990 – 1991 год – Алфредс Рубикс.
Первый из этого списка ещё известен тем, что его дочь вышла замуж за Михаила Задорнова. Но, не будем отвлекаться.
Все они этнические латыши. Все были членами ЦК КПСС, заседали в Верховном Совете СССР, а, значит, и участвовали в выработке политики. Трое из названных были переведены на работу в Москву, где ныне и похоронены.
Чего не скажешь о первых секретарях ЦК Компартии той же Литвы, которые уже окончили земной путь. Все покоятся в земле, на которой родились.
Не потому ли настолько рознятся результаты деятельности одних и других?
Что, литовцы игнорировали указания из Москвы? Или не были коммунистами? Отвергали интернационализм? Ни в коем случае! Этого не могло быть по определению. Всей своей деятельностью, жизнью, образом мышления они доказывали преданность коммунистической идее. В противном случае они бы просто не заслужили высокого доверия, не оказались бы на столь ответственных постах.
Но в их власти было слегка скорректировать курс, где-то притормозить, что-то оспорить. Не бежать впереди паровоза, не стремиться быть святее Папы. Конечно, при этом сокращались персональные шансы на заветный взлёт, на место на Олимпе. Допускаю, что интересы своего народа казались им более важными. Впрочем, как и современным правителям, напористо отстаивающим интересы Литвы. Но, уже в Европе.
В отличие от своих латвийских коллег, безропотно штампующих распоряжения, поступающие сверху. Но уже не из Москвы, а из Брюсселя. Послушно пустивших под нож промышленность, рыболовство, сельское хозяйство, местные банки. Добивающих едва народившийся малый бизнес.
При виде такой картины, как-то язык не поворачивается объявить врагами латышского народа поимённо упомянутых выше коммунистических деятелей. Почему? Потому, что в результате их интернациональной политики по состоянию на 1986 год в Латвийской ССР проживало 2.623.000. человек, из которых более 1.500.000. называли себя латышами. А сегодня? По предварительным данным очень либеральной весенней переписи 2011 года общее население Латвии составляет около 1.900.000. человек. Уточнённые данные публиковать не спешат. Специалисты полагают, что окончательная цифра будет ужасающей. Может статься, что они и вовсе не будут опубликованы. Как не опубликованы по сей день данные мешков КГБ.
Пожилая латышка, проживающая в городе Новокузнецке Кемеровской области, рассказывала мне о сталинской депортации в Сибирь. Из всей долгой дороги в телятнике у маленькой девочки мало, что осталось в памяти. Но хорошо помнит она слёзы мамы, когда эшелон пересекал восточную границу Латвии. Не думаю, что сегодня плачут латыши, которые массово пересекают в поисках работы в комфортабельных автобусах и самолётах западную границу.
Среди оставшихся показатели смертности значительно превышают показатели рождаемости. Но, что характерно: в русскоязычной общине эти показатели несравнимо хуже, чем у латышей. Таким образом национально настроенные политики, находящиеся при власти 20 лет, пытаются изменить приведённую в начале этой статьи пропорцию. И делают это с успехом. В радужных снах грезится им пропорция 100х1. Пусть даже в границах Латвии останутся сто латышей (чиновников) и один русскоязычный (дворник).
О том, как ведут себя в этой ситуации представители латышской части населения, можно прочесть в предыдущей статье рубрики «Злоба дня». О том, как ведут себя представители русскоязычной общины, — в следующей статье этой рубрики.
