Блоха

Переехал к Василию Кондратычу младший сын с семьёй. Переехал на пару  недель, пока у себя в квартире евроремонт делает. Да задержался. Хотя, и ремонт был, вроде как закончен. «В тесноте – не в обиде, да, батя?» — говорил сын, похлопывая его по спине.

Нельзя сказать, чтобы беспокойное семейство тяготило Василия Кондратыча. Внуков он любил. Младшему не было ещё годика, старший уже в школу пошёл. А вот старуху свою было ему жалко: надрывалась, бедная. И то сказать, всех накорми, обстирай, за всеми прибери.

Сноха не работала. Вела богатую духовную жизнь. Утром, сонная, выпихнет старшего в школу и спит чуть не до полудня. Потом накрасится, оставит младшего старикам, возьмёт собачонку в охапку и уходит вести богатую духовную жизнь. На кухню и носа не казала: «В доме должна быть одна хозяйка».

Но, нет худа без добра. Благодаря молодым, старики освоили микроволновую печь, видеоплейер, и уже подбирались к компьютеру.

Вечерами, когда все собирались, начиналась, как говорила бабка, форменная кавардель. Младший внук уползал в прихожую, где из миски напихивал в рот собачий корм. Оскорблённая Дэзи, собака, прости господи, в истерике с лая переходила на визг. Напуганный внук орал. Сын, не отходя от компьютера, кричал: «Марина, ну сделай же что-нибудь!». Марина, дуя на ногти, отвечала от телевизора: «У детей, что, отца нет?». Пока бабка пыталась усадить старшего внука за уроки, на плите что-то убегало. Квартира наполнялась удушливым чадом. Невестка возмущалась: «Это невыносимо! Закройте окно, у Димочки третий день нос не дышит».

Неизвестно, сколько бы продолжался этот бедлам, если бы не блоха. Осень – самое блошиное время. Началось всё с того, что у собаки появилась обнова – противоблошинный ошейник.

У Василия Кондратыча такого ошейника не было, и блоха, видимо почуяв это, перебралась с собаки на него. Начало октября выдалось холодным, и старуха заставила мужа после бани надеть кальсоны. Там-то и обнаружила блоха своё назойливое присутствие: то по ноге ползает, то ещё где.

Уж, что только дед не делал: и с балкона исподнее тряс, и, надев очки, пытался углядеть бестию. Ничего не помогало. Два дня мучился.

На третий день поздним вечером, разозлённый болезненным укусом в нежное место, Кондратыч что удумал: стащил с себя кальсоны и, кляня блоху вкупе с её матерью, засунул подштанники в микроволновку. После чего мстительно включил гриль вместе с микроволнами и стал ждать исхода.

Принесла же нелёгкая в этот час на кухню сноху! И чего же тут началось! И «…я же тут детское питание грею!», и «…этому варварству нет названия!», и «…ноги моей не будет!».

Короче говоря, съехали молодые в свои хоромы, не дожидаясь утра. Слава Богу. Жалко,  компьютер забрали. Зато микроволновку оставили.