Дорогие наши читатели! Уходит в прошлое год 2013. Очень надеемся, что не сбылись у вас самые страшные наши прогнозы годовалой давности. Совсем скоро шумной волной прокатится по всему земному шару встреча Нового года — самый любимый, самый всенародный праздник с его атрибутами, которыми для нас, уроженцев Великой страны, наших детей и внуков, давно являются мандарины и шампанское, салюты и фейерверки, дед Мороз и Снегурочка и, конечно же, новогоднее приключение доктора Жени Лукашина, решившего встретить Новый год чистым. Когда-то давно обязательным атрибутом являлся и святочный рассказ, жанр ныне подзабытый.
Поздравляем вас с наступающим Новым 2014 годом, желаем мира, здоровья, успехов, счастья, прибавления в семействах, продвижения по службе, повышения пенсий и зарплат, отличных оценок, успешных зачётов и экзаменов, и любви, любви, любви! А в качестве подарка под ёлочку примите от нас этот рассказ.
Чтоб вам жить в эпоху перемен, — гласит древнее китайское проклятие.
Девочка родилась в небольшом латвийском городке в конце восьмидесятых в простой советской семье. Отец работал прорабом в местном Строительно-Монтажном Управлении, мать – поваром в детском садике.
Через год после провозглашения независимости стало ясно, что финансировать строительство некому, и СМУ закрыли. Памятник этому печальному событию — два этажа недостроенной поликлиники рядом с центром города стоит за забором до сих пор.
Незавидную судьбу строителей повторили тогда работники многих, да что там многих, — почти всех предприятий и учреждений. Не избежал этой участи и детский садик.
И экзотическое слово из зарубежной хроники программы «Время» – «безработица» — обрело для семьи реальные черты. Стал насущным вопрос пропитания.
Отец девочки от полной безысходности решил последовать повальному увлечению горожан – челночным поездкам в Польшу. Но в Польшу надо было что-то возить. Доступа к социалистическим запасам Управления торговли прораб СМУ не имел. Тогда он аккуратно демонтировал чудом сохранившиеся на кухне разорённого детского садика новенькие электрические котлы. Угрызения совести его не мучили, он прекрасно сознавал, что не крадёт котлы, а спасает их от вандалов и охотников за цветным металлом. Этих котлов хватило на четыре коммерческих рейса. Сразу скажем, что челночный бизнес ему не понравился. Гордый характер противился унижениям со стороны таможенников и дорожных полицейских, кормившихся поборами с челноков. А ещё претила великопольская спесь перекупщиков. Кроме того, будучи человеком практичным, он понимал, что долго этот бизнес не протянет и что заработанную валюту надо не проедать, а пускать в дело.
Мать девочки весь день возилась на огородике – шести стандартных сотках в двух километрах от дома, которые она пешком покрывала туда и обратно, а когда муж был в отъезде или стоял на базаре, так ещё и с детской коляской. Всё лето фазенда кормила семью, а заготовки очень помогли перезимовать. Но на следующий год экономическое положение в городе ухудшилась, и ситуация с огородом стала складываться не в пользу хозяев: маме девочки доставались мозоли и боль в спине, а урожай – анонимным сборщикам. Поздней осенью будка с топчаном и инструментами была взломана, а зимой и вовсе сгорела. Таким образом, семья лишилась существенного подспорья. А в десятилетней истории с подсобным хозяйством была перевёрнута последняя страница.
Здесь нам необходимо сделать небольшое, но важное для дальнейшего повествования отступление. В том месте, где от трассы республиканского значения ответвляется дорога в город, на возвышении, с давних времён стояла ветряная мельница, от которой остался конусообразный остов, сложенный из валунов. В семье говорили, что в далёкие времена мельница принадлежала предкам девочкиной мамы – облатышившимся немцам. При социализме эти слухи особого интереса не представляли. Теперь же, в период дикой и массовой приватизации об этом вспомнили. И вот в связи с чем. Отец девочки предложил своей жене открыть в мельнице придорожную корчму, а впоследствии пристроить заправку и мотель – место позволяло. Принимая во внимание оживлённое движение на трассе и роскошный ландшафт, открывающийся с холма, такой проект сулил немалую выгоду. Сам он, что называется, был мастером на все руки: и каменщик, и электрик, и плотник, если надо. И восстановление мельницы брал на себя. Жена, будучи поваром по профессии, должна была организовать и обеспечить питание и обслуживание клиентуры.
Самым трудным во всей этой истории оказалось, как ни странно, не восстановление мельницы, а восстановление права наследства. Именно на взятки чиновникам, на оплату труда юристов и нотариусов и ушли валютные накопления.
А потом начались непосредственно строительные работы. Глава семьи пахал, как вол на пашне: от восхода до заката. Приходилось экономить на всём. И если нельзя было обойтись без помощников, то он нанимал их среди местных бомжей за бутылку лярги – самогона домашнего производства. Домой приходил, не чуя рук и ног, и наскоро поужинав, а заодно и пообедав, без сил валился на кровать. Уставал страшно, но работал в охотку. Тем более что каждый день радовал его своими результатами. Мельница преображалась на глазах.
И вот, когда были возведены три этажа с винтовой лестницей вдоль стены, навешены двустворчатые двери с коваными петлями, а кровля покрыта старинной красной черепицей с заброшенного хутора, как-то вечером на двух машинах приехали мальчики в широких штанах и кожаных куртках. Приехали с предложением, суть которого можно было свести к нескольким словам: «Спасибо, дальше мы сами». На заднем сиденье одной машины прораб заметил автомат АК-47, с которым во время срочной службы два года ходил в караул. И мальчики заметили, что он заметил.
Что мог предпринять прораб, оказавшись в таком положении?
Можно было плюнуть на всё и поторговаться с бандитами за цену переписки собственности.
Можно было предложить бандитам оставить мельницу в собственность ему с последующей, когда дело раскрутится, платой за «крышу».
Можно было собрать свою бригаду с охотничьими ружьями и во время очередного визита перестрелять бандитов, оставив пару «языков» для выяснения вопроса – откуда исходит угроза. То есть, самому стать бандитом.
Но, казалось бы, разумный человек повёл себя в данной ситуации самым неразумным образом. Он отнёс заявление в милицию. А под утро у него сгорел «Москвич». Тогда он отнёс заявление в прокуратуру. Не будем утомлять читателя историей отношений истца с правоохранительными органами. Дело кончилось несчастным случаем. Хозяин мельницы разбился, упав с крыши, на которой монтировал водосток. Бывает.
После похорон безутешную вдову навестил вежливый человек в длинном плаще. Он участливо поинтересовался, с кем останется дочка, если, не дай Бог, что-нибудь случится с матерью. Незнакомец ушёл, оставив после себя запах дорогого одеколона и пачку банкнот в банковской упаковке.
И мельница была продана. Продана за смехотворную сумму, которой, впрочем, хватило на покупку и приведение в порядок угольного подвальчика в старинном доме напротив центрального универмага. Город был в бедственном положении и только два вида бизнеса оставались на плаву: кладбищенский и торговля поношенной одеждой. Именно магазин, специализирующийся на торговле секонд хэндом и был открыт в подвальчике. Для этого маме девочки пришлось освоить специальность портнихи. Весь день в задней комнатке подвальчика она стирала, гладила, перешивала и ремонтировала тряпьё, свозимое в мешках со всей Европы. Если она за что-то бралась, то делала это хорошо – такова была её натура. Магазинов, подобных её подвальчику, открылось в городе множество. Но только её магазин был лишён специфического запаха, сопровождающего этот бизнес. Кроме того, в мешках попадались и новые вещи с бирками известных мировых брендов. И вскоре у магазина образовался круг постоянной клиентуры, в который входили даже жёны высокопоставленных городских лиц.
А что же наша девочка? А девочка росла смышлёным подвижным ребёнком. В школе среди сверстниц она отличалась худобой и этакой мосластостью, что ли. Она вся состояла из коленок, локтей, ключиц и тазовых косточек и была похожа на неуклюжего жеребёнка с такими же, как у жеребёнка, огромными выразительными глазами чуть не в пол-лица. У мальчишек одноклассников совершенно не пользовалась успехом. Как она завидовала своим ровесницам, которые успели рано оформиться! На этих ладных куколок заглядывались не только школьные пацаны, но и взрослые парни на улице. На дискотеке, посвящённой выпуску девятых классов, нашу девочку ни разу не пригласили на медленный танец. Она прибежала домой вся в слезах, и мама до поздней ночи гладила её по голове: «Ах ты, глупая моя красавица! Они ещё тысячу раз пожалеют об этом. Вот увидишь, уж ты мне поверь».
Как же она оказалась права, её мама! На выпускном вечере уже двенадцатых классов девочка стала принцессой бала. Как, каким образом на скудной захолустной почве вырос и распустился этот яркий тропический цветок? Высокая, стройная, с тонким чувством юмора, она с прекрасным аттестатом закончила школу. Победительница многочисленных городских и участница республиканских математических (!) олимпиад, владела родными латышским и русским языками, в совершенстве — английским и, благодаря одной маминой клиентке, немного французским. При этом оставалась скромной, простой в общении и абсолютно лишённой заносчивости.
Осенью того же года было решено провести конкурс красоты на звание «Мисс города». И жена мэра, патронесса мероприятия, уговорила строгую маму разрешить дочке принять участие в этом конкурсе. Стоит ли говорить о том, что реальных конкуренток у девочки просто не было. А те девчушки, которым она ещё совсем недавно так завидовала, ростом едва достигали её плеча, и, сравнивая их, можно было бы доступно объяснить самому недалёкому человеку разницу между понятиями «красивая» и «симпатичная».
Как на беду, сюжет о конкурсе был показан по одному популярному каналу республиканского телевидения. Почему – на беду? Сейчас узнаем.
В один из рабочих дней мэра, предназначенных для приёма граждан, он принял согласно предварительной записи гостью из столицы, статную даму средних лет в норковой шубе, директрису модельного агентства с названием на английском языке. Как только из беседы стало ясно, что речь пойдёт о недавно состоявшемся конкурсе красоты, глава города, все мысли которого были поглощены аварией на центральной теплотрассе, с облегчением переадресовал гостью к своей супруге. С которой та на следующий день и встретилась.
Не будем интриговать нашего читателя, уподобляясь авторам детективных рассказов, в которых злодей раскрывается на самых последних страницах произведения, а сразу скажем, что статная дама не являлась директрисой модельного агентства, да и агентства этого с английским названием в природе не существовало. А была дама дважды судимой вербовщицей сети европейских борделей на сдельной оплате. Ей платили поголовно – от ста евро за поставленную девушку. Но за эксклюзив можно было получить значительно больше, вплоть до тысячи. На что она и рассчитывала, избрав в качестве очередной жертвы девочку из провинциального городка.
Её работа заключалась в отправке тёлки до места назначения. Как только та ступала на землю Гамбурга, Марселя или Неаполя, работа считалась выполненной, и она шла снимать бабло со своего счёта. Дальнейшее её не интересовало.
А девушку встречал в аэропорту или на автостанции учтивый представительный человек, предлагал шофёру взять у неё багаж и вёз в офис. Офис, как правило, располагался в грязном номере какой-нибудь двухзвёздочной гостиницы в пригороде. Там у девушки отбирали паспорт, телефон, багаж и деньги, и немедленно приступали к обучению новой профессии. Задачей обучающих, кроме прочего, было подавить волю к сопротивлению, заставить подчиняться любому приказу, К концу недели такого обучения ни о каком человеческом достоинстве уже и речи не шло. Оскотиненная жертва была рада, когда её просто не били.
Уголовнице, посетившей с деловым визитом провинциальный городок, очень хотелось избежать судимости и третьего срока. Тюремный быт с его распорядком ей не нравился. Поэтому она искусно шифровалась. И в первую очередь это касалось внешнего облика. Будучи короткостриженой блондинкой, надевала чёрный парик. Цвет глаз скрывали модные дымчатые очки. Тональный крем придавал лицу натуральную смуглость. Заложенный под губу валик из жевательной резинки и яркая губная помада совершенно меняли очертание рта. И наконец, под носом клеилась выпуклая тёмная родинка, которая, как магнит, притягивала взгляд собеседника. Теперь если её станут искать, то объявят в розыск смуглую брюнетку с родинкой на губе.
Две ходки на зону сделали её хитрой и расчётливой. Она не стала цепляться с предложением сотрудничества к девочке, подкараулив ту на улице. Такой цыганский подход был обречён на провал, даже принимая во внимание доверчивость местных жителей. Она встретилась с мамой девочки в присутствии жены мэра по его рекомендации. Она выложила на стол отливающую золотом визитку, фирменные бланки несуществующего агентства, а также примитивно сляпанные с помощью фотошопа буклеты, на страницах которых была запечатлена на рауте с бокалом шампанского в компании первых лиц государства и представителей посольства Франции. У жены мэра, бывшей кассирши парикмахерской, слегка закружилась голова. Она почувствовала себя значимой и влиятельной.
Итак. Девочка получит билет до Парижа, где чудом освободилась одна вакансия, и 200 евро на карманные расходы. Там её встретят, и она ознакомится с условиями проживания, работы в качестве модели и учёбы на двухлетних курсах по подготовке топ-менеджеров модельного бизнеса. Риска никакого — договор будет подписан только в случае, если все условия её устроят. Заработок начинающей модели от десяти тысяч в месяц, не считая рекламных контрактов. Но пусть не рассчитывает на лёгкую жизнь. Работа топ-модели это изнурительный труд. И если она к этому не готова, то лучше отказаться сразу. Но если начинать, то начинать прямо сейчас, чтобы стопроцентно использовать подарок от Бога – природную красоту. Начало занятий через два дня. В случае опоздания придётся ждать год с минимальными шансами на успех. Сможет ли уважаемая директриса посмотреть восьмилетнюю дочку главы города на возможную перспективу? Охотно.
Но вот всё позади. Позади бессонная ночь принятия решения, хлопоты и сборы, позади слёзы мамы в аэропорту. Командир лайнера и экипаж желают пассажирам приятного полёта.
На долю женщины много выпало потерь и невзгод, но боль в области сердца она испытала впервые только сейчас. Можно обмануть разум. Материнское сердце не обманешь. Она не находит себе места, она жалеет, что поддалась уговорам дочки и соседок, её не оставляет ощущение непоправимой ошибки, гнетёт предчувствие неизбежной беды. По дороге из аэропорта на автостанцию она выходит в центре Риги и идёт в Христорождественский собор, где ставит свечу Деве Марии и просит Богородицу проявить милость и защитить её кровиночку, её единственное неразумное дитя.
И сразу происходят два важных, не связанных между собой, события.
В салоне самолёта рейса Рига-Париж молодой мужчина, который больше часа любуется полупрофилем впереди сидящей незнакомки, наконец решается. Он встаёт со своего кресла, подходит к очаровательной спутнице и, принеся ей тысячи извинений, просит разрешения занять пустующее рядом с ней место.
А перед самой развязкой трассы А3, ведущей в аэропорт Шарля-де-Голя, с Рю Поль Сезанн у идущего на скорости 120 километров в час трейлера клинит подшипник ступицы переднего левого колеса. Грузовик, оставляя чёрный дымящийся след на асфальте, движется юзом. Он перекрывает все три полосы шоссе, и под него, не успев затормозить, влетает движущийся в том же направлении представительский Ситроен. Завершает катастрофу рефрижератор. Он врезается в Ситроен, сминая его в гармошку. Столб чёрного дыма виден с заходящих на посадку самолётов.
Он – совладелец одного из влиятельных телеканалов Франции. Возвращается в Париж из Риги, где подписывал договор с местным новостным каналом. Неплохо говорит по-английски и совсем шють-шють по-русски. Зовут его, ну конечно же, Жан. Очень приятно. Она – начинающая модель одного совместного агентства. Едет в Париж для ознакомления с местом будущей работы и учёбы. А если всё будет хорошо, то и для подписания контракта. У него на стоянке в аэропорту машина, и если мадмуазель согласится, он с радостью доставит её по нужному адресу. Она благодарна за заботу, но её в аэропорту встречают представители фирмы.
Вот тут начинающая модель сильно ошибается. Обугленные останки представителей фирмы, двух албанских нелегалов, обильно заливают пеной аэропортовские пожарные, прибывшие на место трагедии раньше своих городских коллег. Никто её не встречает. Но это выясняется уже в здании аэровокзала. После часового топтания в центральном вестибюле она связывается с агентством в Риге, и знакомый голос спокойно ей объясняет, что ничего страшного не произошло, пусть это маленькое недоразумение будет последней её неприятностью, потом называет ей адрес гостиницы и предлагает в целях экономии воспользоваться общественным транспортом. Директриса в Риге знает, о чём говорит. Если тёлка воспользуется такси, то, когда её станут искать, водитель может вспомнить, куда отвёз запомнившуюся пассажирку. Расстроенная девушка выходит на автобусную остановку, где её терпеливо ждёт её новый знакомый.
Они, мило болтая, он с двумя чемоданами, она с сумкой, идут на стоянку, садятся в его Рено, и она называет ему адрес. Эта информация почему-то настораживает её спутника: «Мадмуазель ничего не путает?» Она ещё раз сверяется с записью, которую только что сделала на обложке журнала: «Нет, всё правильно». Он делает неопределённое движение головой: «Но сначала обед на Елисейских Полях. Или я не парижанин».
Какими словами можно описать впечатления девочки, родившейся и выросшей в маленьком латвийском городке, учившейся в двухэтажной школе довоенной постройки, впервые (если не считать пары поездок в Литву) оказавшейся за границей, и не просто за границей, а сразу – в Париже с его всемирно известными символами — Эйфелевой башней, Триумфальной аркой и набережной Сены? Её поражает всё: шестиполосное шоссе с обилием рекламных щитов вдоль него, многоуровневые развязки, машины и туристические автобусы (все такие чистые!), высотные здания пригорода и, конечно главная улица Европы – Елисейские Поля с деревьями, украшенными к Рождеству нарядными гирляндами.
Метрдотель ресторана радушно распахивает перед ними объятия, называя спутника девочки по имени. Служащий в ливрее принимает у неё пальтишко, профессионально фиксируя, что Дольче Габбана – оригинал, а не китайская подделка. Потом они едят нежнейшую телятину под соусом роббер. От вина девочка отказывается. Небольшая заминка происходит при расчёте. Девочка, помня известное изречение: «Кто девушку ужинает, тот её и танцует», пытается оплатить обед сама. Имея в кошельке 200 евро от агентства и 300 от мамы, легко чувствовать себя состоятельной. Жан категоричен. Но настойчива и девочка. Ну хорошо, сегодня платит он, а завтрашний обед – за ней, только пусть она не забудет. Оба смеются.
И едут по указанному адресу. Позади остаётся праздничный центр и деловые кварталы. Темнеет. И такое ощущение, что темнеет не потому, что близится вечер, а потому, что вокруг все неухожено и мрачно. Насколько уверенно водитель разбирался в развязках на шоссе и в хитросплетении полос на оживлённых перекрёстках центра, настолько неуверен он теперь, постоянно притормаживая, чтобы прочесть названия улиц и номера домов. Наконец, основательно попетляв по переулкам, они останавливаются. На той стороне улицы, где находится искомый дом, остановка запрещена, и машина останавливается под деревьями напротив. Девочка благодарит спутника и открывает дверь. Водитель ведёт себя странно. Он наклоняется, протягивается через неё и раскрытую дверь захлопывает. Мало того, он блокирует центральный замок.
Они сидят молча. Куда-то подевалась лёгкость и весёлость общения. Рядом с машиной светится витрина парикмахерской. Из трёх кресел занято одно. Чернокожая мастерица обслуживает чернокожую клиентку. На плиточном полу салона возится с игрушкой кучерявый чёрненький малыш. В свете витрины на тротуаре шумно толкаются темнокожие подростки. Чуть впереди замусоренный перекрёсток по диагонали танцующей походкой пересекает долговязый негр в куртке с капюшоном. Ещё двое сидят на бордюре напротив. У девочки создаётся впечатление, что она смотрит американский фильм про Гарлем. Единственный белый человек стоит на крыльце дома, номер которого записан на обложке её журнала. Он разговаривает с женщиной, стоящей к ним спиной. Потом вдруг наотмашь бьёт её по лицу и скрывается в дверях. Женщина, едва устояв на ногах, покорно идёт за ним. Свидетели абсолютно не реагируют на происходящее. Мимо машины второй раз проходит какой-то старик. На этот раз он останавливается и, заслоняясь от света, пытается заглянуть внутрь салона.
Водитель запускает двигатель и, включив поворотник, отъезжает.
— Постойте, а как же работа, контракт?..
— Как, вы говорите, называется, ваше модельное агентство?
Она с трудом (при её-то памяти!) вспоминает английское название. Он, не останавливая машины, достаёт телефон и набирает номер. Потом долго объясняется с собеседником по-французски, трижды повторяя это название. Отключает телефон.
— Маленькая проверка.
— Куда мы едем?
— Вы хотите переночевать в том доме?
— Куда мы едем, Жан?
— Мы едем ко мне домой.
— Это невозможно.
— Успокойтесь, вы будете там одна. А я поеду к маме, тем более, что давно ей обещал.
Утром девочка чуть свет на ногах. Вчерашнее вспоминается как страшный сон. Она любуется видом из окна, потом принимает душ и, закутавшись в мужской халат, обследует жилище. Никаких признаков присутствия женщины. Через полтора часа звонит телефон.
— Доброе утро. Я вас разбудил? Я знаю одно местечко, где можно чудесно позавтракать.
— Доброе утро. Ваш завтрак ждёт вас дома.
За завтраком он читает ей мораль о том, что нельзя в этом мире быть такой доверчивой. Он отчитывает её даже за то, что она пошла с ним в эту квартиру, с человеком, с которым познакомилась всего несколько часов назад. Она обещает ему впредь быть осмотрительней, но просит и его относится к жизни серьёзней. Ибо, верх легкомыслия — оставлять вечером в доме девушку, о существовании которой даже не подозревал ещё утром. Оба смеются.
Уже несколько лет они женаты. У них двое детей. Роды повлияли на нашу героиню самым замечательным образом — она словно налилась женственностью, не утратив стройности. Телезрительницы популярной во Франции женской передачи, которую она ведёт, в восторге от её доверительной манеры общения и едва уловимого акцента. В маленьком латвийском городке говорят, девочка вытащила счастливый билет. То же самое говорят о её муже, но уже в Париже.
