Если едешь на машине из Риги по направлению на Москву, то где-то на тридцатом километре, сразу за Саласпилсом, попадаешь в городок Икшкиле. Городок, каких в Латвии, думаю, больше сотни.
За какие такие заслуги именно он сегодня попал на страницы нашего уважаемого издания? Читателям, которым труднопроизносимое название этого городка ни о чём не говорит, поясняю. Два раза в год, а именно, в первое воскресенье июня и первое воскресенье сентября здесь происходит… Написал и задумался: а что же здесь происходит? Ярмарка? Барахолка? Блошиный рынок? Слёт коллекционеров? Отдельно ни одно из этих определений не может дать представление о происходящем здесь. Все вместе – пожалуй.
Для коллекционеров и любителей старины ежегодно издаётся огромное количество каталогов. Это целые тематические тома отдельно по фарфору и фаянсу, отдельно по монетам, банкнотам, часам, по холодному и огнестрельному оружию, по мебели, живописи, почтовым маркам и карточкам, значкам и наградам, военному обмундированию, по бронзе, курительным принадлежностям, авто- и мототехнике, пуговицам, музыкальным инструментам и прочее, и прочее.
Так вот, если бы кто-то задался целью издать каталог предметов, представленных два раза в году в Икшкиле, то он с необратимыми изменениями психики угодил бы в соответствующую клинику.
Ибо, всё из вышеперечисленного в изобилии расположено на столах, на машинах, на полиэтиленовой плёнке прямо на земле, развешано на каких-то специальных подставках, на ветвях деревьев и кустов, на заборах. Под навесами, шатрами и под открытым небом.
Кроме всего прочего здесь выставлены на продажу, допустим, дворцовые дверные ручки с львиными мордами, раздрызганные швейные машинки, которые не шьют и пишущие машинки, которые не печатают, электрические счётчики, которые и старинными-то не назовёшь, просто вышедшие из употребления. И вовсе уж истлевший ржавый хлам, которому и названья не придумано.
Но, самое непостижимое с обывательской точки зрения это то, что всё это не только продаётся, но и покупается!
Вот идёт человек, бережно прижимающий к груди причудливо изогнутый глушитель от машины. Нижний конец глушителя едва не тащится по земле, верхний – на полметра возвышается над головой владельца. Довезёт он его до дома, гаража или тот рассыплется по дороге? За деньги, потраченные на это ржавое железо, он мог бы купить новый, сияющий эмалью и никелем велосипед. А он купил глушитель. И по выражению лица видно, что счастливее его сегодня во всём мире человека нет.
Вот торгуются продавец и покупатель. Предмет торга – переходящее красное знамя – полтора квадратных метра бордового бархата, на одной стороне которого золотом и шёлком вышит герб СССР, а на другой – надпись «Президиум Верховного Совета СССР» и «Совет Министров СССР». Вещь, безусловно, редкая. Таким знаменем награждались предприятия союзного подчинения, занявшие по итогам социалистического соревнования первое место в своей отрасли. Рядом висит штандарт Императорского Семёновского полка с двуглавым орлом, с серебряным витым шнуром и тяжёлыми кистями.
Вот солидный клиент отсчитывает 60 евро за пустую бутылку из-под пива. Подхожу, интересуюсь у него, почему так дорого, если в соседнем ряду за такую же просят 10 лат. Он смотрит на меня, как на дитя неразумное, но словоохотливо объясняет, что бутылки эти были выпущены в 1894 году к юбилею известной фирмы, о чём свидетельствует литая надпись вкупе с эмблемой фирмы. Но, та бутылка зелёного стекла, коих сохранилось достаточно много, а эта – коричневая, отлитая мизерным тиражом. Это раритет, и 60 евро за неё – не цена. Поздравляю его с удачным приобретением.
Перебирая определения всего этого пёстрого действа, я совершенно незаслуженно опустил слово «карнавал». Почему карнавал? Да, потому, что эта ярмарка, эта барахолка для многих участников является ещё и костюмированным балом. Здесь можно встретить советского адмирала при полном параде и с кортиком, самокатчика начала прошлого века в крагах и кожаном картузе с громадными очками, офицера вермахта в полевой форме, французского легионера времён первой мировой войны, хрупкую девушку в камуфляже и тяжёлых десантных башмаках.
Из многочисленных автомобильных динамиков и граммофонов звучит самая разнообразная музыка: гимны советских республик, немецкие военные марши, шипящий, хрипящий голос Вертинского.
Как же — не карнавал? Именно, карнавал. Международный карнавал. Вавилонское столпотворение, в котором как-то все понимают друг друга и умудряются договариваться. Это русские и латыши, эстонцы и литовцы, немцы, поляки, англичане, скандинавы и Бог знает, кто ещё.
Например, слышу монолог на причудливой смеси латышского и русского. «Nu ko tu te pļāpā! (Ну что ты тут болтаешь!) Не смеши меня. Par tādu cenu šita (за такую цену эта) канистра aizies (уйдёт) со свистом.
Или возмущённый женский голос: «За обычную кузнецовскую супницу с треснутой крышкой пятьдесят долларов?! Да вы с ума сошли!». И ответ: «Я сошёл с ума? Мадам, оглянитесь по сторонам. Где вы здесь найдёте нормального человека? Их здесь не ходят. И если я не прав, заберите Кузнецова даром».
Оглядываюсь по сторонам и я. А, ведь, прав продавец исторической супницы – похоже, нормальных здесь, действительно, нет. Готов двумя руками подписаться под этим заявлением. Но, насколько скучным и унылым был бы наш регламентированный мир, здравомыслящее население которого не разбавлялось бы этими забавными людьми, два раза в год заполняющими небольшой латвийский городок Икшкиле.
