Случай

Уважаемые читатели! Прежде чем перейти к рассказу в нашей рубрике «Случай», несколько слов об одном человеке, которому я многим обязан и которому отдаю здесь должное.

Этим человеком является приятель вашего автора, знаток и ценитель поэзии, способный читать по памяти произведения любимых им поэтов на протяжении нескольких часов, если его не останавливать. Сам поэт, автор двух сборников интересных стихов. Экспериментирует с формой. Из какого-нибудь незначительного случившегося с ним эпизода способен создать маленький шедеврик. Именно ему обязана появлению на свет наша газета. И хотя непосредственного участия в её создании он не принимал…

Есть в химии такое понятие – катализатор. Это химическое вещество, порождающее реакцию, но не участвующее в ней. Так вот, роль такого катализатора и сыграл в данном случае Андрей – так зовут моего приятеля. Он от случая к случаю заглядывал ко мне и всякий раз интересовался чем-нибудь последним из написанного мною. При этом частенько отзывался о прочитанном в самых восторженных выражениях, суть которых сводилась к тому, что не выносить это на суд читателя – преступление против русской словесности. Вот всё же есть ещё люди, понимающие толк в истинной литературе!

Что касается меня, непрофессионально занимаясь литературным творчеством, я по молодости заваливал центральные органы печати своими опусами, получая в ответ отказы от публикации в форме стандартных отписок. С возрастом, утратив порочную страсть честолюбия, унизительные те попытки прекратил, довольствуясь эпизодическими публикациями в городской и республиканской печати.

Содержать литературного агента позволить себе не мог и просто, что называется, писал в стол. И то, когда уже по-настоящему припрёт. То есть, руководствовался правилом «Можешь не писать, не пиши». Говорят, что Бог не делает, всё – к лучшему. Плохо ли, хорошо ли, но так и не стало моё эпизодическое, от случая к случаю, писательство профессией. 

Существует расхожее мнение: если всё время человеку говорить, что он гений, то он в конце концов захрюкает. Как-то так. Таким образом, регулярно выслушивая упрёки моего приятеля (вода камень точит), я проникся сознанием собственной значимости и придумал, а с помощью детей и организовал десять лет назад печатный орган – газету «Два пальца», что-то вроде издательского дома «Распальцовщик и сыновья». Получив, таким образом, возможность публиковать всё, что взбредёт в голову, полагаясь исключительно на личный вкус и обретя небольшой, но постоянный круг преданных читателей.

Но это так, маленький экскурс в историю. Однако, перейдём к делу. Итак, рубрика «Случай».

 

Гладиатор

 

Случай, о котором пойдёт речь, произошёл с моим приятелем Андреем в бытность его проживания в городе Свердловске, ныне Екатеринбурге. О чём он мне как-то и рассказал. Привожу его рассказ здесь, не ручаясь за дословность.

Поставили в тогда ещё Свердловском государственном академическом театре оперы и балета балет «Спартак».

Там, в последнем акте, когда, согласно либретто, восстание рабов подавлено, действие происходит на фоне длинного ряда столбов с распятыми на них гладиаторами.

Размеры театральной сцены не позволяют показать на ней глубокую перспективу. Поэтому театральные художники зачастую прибегают к различным хитростям, чтобы вызвать у зрителя ощущение бескрайности, скажем, рисуя на заднике подёрнутый дымкой пейзаж. Театр — явление условное.

В описываемом случае зрителю надо было показать массовость казни. Нарядить и распять на сцене сотню статистов в принципе можно, но, во-первых, им всем надо платить, что увеличивало бы расходную часть бюджета, а, во-вторых, капризный режиссёр требовал оставить на сцене место для балетных партий главных действующих лиц.

И сценограф придумал оригинальное решение. На первых трёх столбах, установленных в глубине сцены, где они никому не мешали, висели живые исполнители, остальные были нарисованы. Причём, первый столб был самый толстый и располагался на нём статист крупных размеров, второй столб был чуть тоньше, соответственно и статист помельче, третий столб по убывающей – самый тонкий из трёх, а четвёртый и прочие уже были нарисованы. И, несмотря на то, что стояли столбы в одной плоскости, у зрителей возникало ощущение перспективы с уходящими вдаль многочисленными распятиями, свидетельствующими о массовости казни.

Как-то повелось, что статистов на роли подвергнутых казни рабов набирали из боксёров. Может быть потому, что спортзал, где они тренировались, находился рядом с театром. Но скорее потому, что мускулатура у спортсменов была соответствующей – в принципе, те же гладиаторы. И, потом, боксёры, как известно делятся на весовые категории: от наилегчайшего веса – до супертяжёлого, что в данном случае было важно. Понятно, что на первом столбе располагался представитель тяжёлого веса, на втором – средневес, на третьем – мой знакомый – Андрей, который тоже был боксёром и выступал в лёгком весе.

Работа у статистов была необременительной. Постоял на приступочке полчаса с поднятыми руками, смыл загар и – в кассу за честно заработанной трёшкой.

И вот, в день очередного спектакля происходит маленькая неувязка – первый из распятых рабов, самый массивный из них, объясняет режиссёру, что сегодня он участвовать в представлении не может, что выдаёт замуж сестру и что вместо себя пришлёт своего коллегу, тоже тяжеловеса. «Хорошо, хорошо — отвечает режиссёр, — нет проблем». И в самом деле, какие могут быть проблемы, не об исполнителе же заглавной партии идёт речь.

Перед началом спектакля уже загримированного и одетого в набедренную повязку дебютанта режиссёр наспех инструктирует, объясняет тому, что зритель, чьё внимание поглощено действом на авансцене, как правило, на казнимых не смотрит, но если вдруг посмотрит, то должен видеть не манекен, а живого, страдающего человека. Нужно, ну там, шевельнуться, может, приподнять и уронить голову. «Вы меня поняли?» — спрашивает. «Понял, не дурак» — отвечает гладиатор.

Последний акт балета. Длинный, уходящий вдаль ряд столбов с гладиаторами. На просцениуме разыгрывается финал, в котором Фригия находит тело своего Спартака, уцелевшие воины фракийцев поднимают тело поверженного лидера на щит, звучит патетическая музыка Хачатуряна, линию горизонта озаряет золотое сияние – восходит солнце, зрители стоя аплодируют.

Но тут что-то сразу пошло не так. Режиссёр, сидящий в директорской ложе, почувствовал это, как только открылся занавес — какое-то лёгкое в зале оживление, что ли, которого в данный момент быть не должно и которого никогда до этого не было. Сначала мэтр не придал этому значения, но потом несколько отдельных смешков зрителей его насторожили. Насторожилась и безутешная Фригия на сцене.

Причиной срыва спектакля могут служить разные обстоятельства. Например, банальное – исполнитель главной роли во время антракта не рассчитал силы в буфете. Или из нетрадиционных – незапланированное появление на сцене животного. Простая кошка, занятая личной гигиеной, моментально переключает внимание зрителей на себя. Почему это происходит, непонятно. Что, люди умывающуюся кошку никогда не видели?

В нашем случае исполнители заглавных партий были кристально трезвы, и, кроме них, никакой посторонней живности на сцене не было. Оказалось, от трагедии зрителей отвлекали страдания расположенного на первом столбе раба, который, надо отдать ему должное, честно отрабатывая гонорар, старался на совесть. Это был его звёздный час. Когда после особенно удавшихся ему конвульсий зал зашёлся хохотом, такая реакция поклонников балета осталась непонятой лишь несколькими участникам. Артисты не видели, что происходит за их спиной и стали проверять, как им казалось, незаметно состояние своих костюмов, что только добавило веселья в зале. Раб на первом столбе впервые присутствовал на балете и не связывал реакцию зрителей со своими действиями, то есть, решил, что эта реакция предполагается ходом действия постановки и лично к нему не имеет никакого отношения: ну смеются, значит так надо.

Режиссёр к тому времени уже прибежал за кулисы и оттуда, заламывая руки, пытался обратить на себя внимание дебютанта. Отчаянную жестикуляцию режиссёра видели все участники, кроме того, к кому она непосредственно была обращена – тот вошёл в образ и, поглощённый ролью, на сигналы коллег не реагировал. И только когда со второго столба ему сказали: «Поверни голову, мудак», увидел грозящего ему кулаком начальника. Боксёр, памятуя об инструкции – не быть бездушным манекеном, обеспокоился, что его упрекают в недостаточной активности. Он, на ком было сфокусировано всё внимание публики, отчётливо кивнул несчастному режиссёру головой, мол, не горюй, мол, сделаем, и добавил страсти: мученически закатил глаза, неестественно вывернул шею и эпилептически задёргал ногой. Как жалко, что государственных преступников в древнем Риме не казнили на электрическом стуле!

Зрители стонали. У дам текла по щекам тушь, их кавалеры поползли с сидений. Даже у предательски убиенного Спартака тряслись плечи.

Слух о скандальном спектакле молниеносно разнёсся по городу, породив ажиотажный спрос на билеты. Завзятые театралы, пропустившие ту постановку, хотели составить собственное представление о новой трактовке знаменитой трагедии. Увы, их чаяниям не суждено было сбыться. Существуют явления, относящиеся к разряду уникальных, повторить которые невозможно. Количество счастливчиков – свидетелей необычного финала осталось неизменным, ограничившись вместимостью театра – порядка пятисот зрителей.

Запись опубликована в рубрике Случай. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Один комментарий: Случай

  1. Славин говорит:

    Немедленно вспомнилось:

    https://www.inpearls.ru/704740

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *