Контрасты. Продолжение

На следующее после приезда утро мы, выспавшиеся и отдохнувшие от дороги, не спеша позавтракали и поехали знакомиться с городом. Дети не были нам помощниками, у них был рядовой рабочий день. В качестве отправной точки для прогулки мы решили выбрать исторический центр Владимира – Золотые ворота, фрагмент комплекса защитных сооружений города, которым больше 800 лет.

До них было около двадцати минут на троллейбусе, а первое, что я увидел, поднявшись вслед за женой в салон грязной раздрызганной машины, была кондукторша, облачённая, как епископ, в фиолетовую форменную рясу поверх штатской куртки. Наличие кондуктора, как такового, стало очередным сюрпризом. Я-то думал, что этот подвид Homo Sapiensa в ходе эволюции давно вымер.

Мысль изреченная есть ложь. Ни о каких кондукторах я, конечно же, не думал, мыслитель. Думать больше не о чем. Правильнее будет сказать – я не подозревал об их существовании, вот. Наличие кондуктора неожиданно вызвало какое-то тёплое чувство, рождённое воспоминаниями о далёком, и как теперь казалось, безмятежном прошлом.

Я посмотрел на кондукторшу с нежностью, кондукторша на меня – с подозрением.

— Оплачиваем проезд,- закричала она, обратив взгляд куда-то в потолок и пытаясь перекрыть грохочущий где-то под полом компрессор.

Правда, к моему разочарованию, получив деньги, билет не оторвала. Вместо  комплекта разноцветных рулончиков на груди дамы (кто помнит) висел миниатюрный кассовый аппаратик, выдающий чеки.

Сказать, что троллейбус тронулся, не сказать ничего. Троллейбус сорвался с места. Я, увлечённый вознёй с кошельком, улетел бы в хвост салона, если бы не юноша сзади. Судя по тому, с какой силой он вцепился в поручень, парень был аборигеном.  Это и спасло нас обоих. Через мгновение, не успев путём разогнаться, троллейбус затормозил на светофоре. Буквально встал, как вкопанный. Для меня, занятого в тот момент извинениями перед молодым человеком, это снова стало неожиданностью. Стойкость русской женщины была воспета ещё поэтом Некрасовым. Моему столкновению с пассажиркой, что стояла впереди, позавидовал бы хоккеист Овечкин, который недавно похожим силовым приёмом срубил игрока «Монреаля» Джонатана Друэна. Страшно представить, чем бы и где закончилась моя первая поездка на общественном транспорте города Владимира, если бы не девочка, с тревогой наблюдавшая за моими стремительными перемещениями по салону. Она жертвенно уступила мне место рядом с уже сидевшей женой. Дожил.

Впоследствии мы не раз пользовались услугами троллейбусов, но я так и не понял, с чем был связан импульсивный характер их движения — с темпераментом местных водителей или с конструктивными особенностями машин.

Мы вышли на остановке «Театральная площадь». Жена потом рассказывала, что я пробурчал вслед отошедшему троллейбусу нечто неодобрительное. Не знаю, наверно ей показалось.

Логично было предположить, что на площади с таким названием должен располагаться театр.

Они стояли в прямой видимости друг друга – средневековая арка «Золотые ворота», сложенная из белого камня в 1164 году и белоснежный Академический театр драмы, возведённый из стекла и бетона в 1971-м.

Золотые ворота были построены при князе Андрее Боголюбском, который перенёс столицу княжества из Суздаля во Владимир. О небольшом поселении Москва  тогда мало кто и слышал. Своим названием строение обязано дубовым воротам, не дожившим до наших дней, а тогда покрытым сусальным золотом. Памятник древней архитектуры, включённый в список ЮНЕСКО, он использовался и как оборонительное сооружение, и как триумфальная арка, и как парадный въезд в город. Сегодня здесь организован военно-исторический музей, в экспозиции которого представлены оружие и воинское снаряжение разных времён.

Театр, отметивший 170-летний юбилей, был создан по инициативе актёра с театральной фамилией Лавров, и во все времена отвечал высоким критериям сценической правды, а его гастроли, где бы и когда ни проходили, вызывали огромный интерес самых взыскательных театралов. Во время Отечественной войны труппа выступала с концертами на фронте и в полевых госпиталях. Современное здание театра со скульптурами скоморохов на фасаде принесло группе архитекторов и строителей Государственную премию РСФСР.

К слову о контрастах.  С помощью этих двух соседствующих архитектурных объектов можно было бы в доступной форме объяснить самому непонятливому субъекту значение термина «контраст», его суть и квинтэссенцию: «Ладно, давай так: забудь всё, что я тебе полчаса втолковывал о белом и чёрном, о классике и авангарде, забудь и посмотри сначала сюда, а потом вот сюда. Да не на бабу, а на дом! Ага! Ну теперь понял, наконец?»

Так вот,  и специалисты, и простые обыватели сходятся во мнении, что упомянутое соседство, несмотря на очевидный контраст, выглядит очень органично и не вызывает чувства отторжения. Это мнение в полной мере разделили и мы, гости города.

Говорят, здесь, на вымощенной плиткой площади, проводятся различные торжественные и праздничные мероприятия города. Логично, центр есть центр.

Направившись в сторону театра, мы надеялись совместить приятное с полезным: во-первых, укрыться под сенью храма Мельпомены от ветра, продувающего наше лёгкую не по сезону одёжку, а во-вторых, ознакомиться с репертуаром. Но, похоже, судьба решила нас не баловать. Табличка с информацией о времени работы кассы, прикреплённая к запертым стеклянным дверям, обещала их открытие ближе к вечеру. Из анонса на ноябрь нас заинтересовал спектакль по произведениям Шукшина. Спектакль был запланирован на конец недели, накануне нашего отъезда, увы. Так что, посещение театра пришлось отложить до следующего визита во Владимир.

В поисках затишья мы обошли здание справа. Отсюда, казалось, пройди мы ещё немного вперёд, и перед нами откроются знаменитые владимирские дали. Дело в том, что Владимир расположен на высоком берегу Клязьмы, откуда открывается вид, растиражированный на всевозможных рекламных буклетах, открытках и картинах.

Но чем дальше мы шли, тем недоступней для глаз становилась многообещающая панорама, и вскоре мы поняли, что нас вынесло на окраину, и ничего интересней стен гаражей и высоких заборов мы не увидим. Тут дорогу нам перебежала стая бродячих собак численностью в восемь особей, и мы от греха подальше решили вернуться. Давно я не сталкивался со стаями бродячих собак. А не посети Владимир, глядишь, так и помер бы, не увидев их.

Одним из ярких воспоминаний детства в послевоенной Лиепае были сцены отлова бездомных животных мужиками в ватниках и сапогах, вооружёнными сетями и петлями на длинных палках. Мужиков в народе звали живодёрами. Их деятельность сопровождалась лаем, воем и плачем собак. Заняты они были, безусловно, нужным делом, но симпатии жителей обходили их стороной. Думаю, такая служба существует и ныне, только, скорей всего, изменились методы её работы, став не такими заметными. Во всяком случае, на улицах я их с той дальней поры не видел, впрочем, как и бродячих собак.

Наверняка сегодняшний день был отдан провидением встрече с прошлым. Подумалось: а вот интересно, с кем я не виделся дольше, с кондукторами или с живодёрами? Не найдя ответа на волнующий вопрос, хотел было узнать мнение жены на этот счёт, но передумал. Нормального человека от сумасшедшего отличает то, что не все свои мысли он озвучивает.

Мы шли, низко наклоняясь от встречного ветра, и пару раз остановились, чтобы пропустить машины — тротуара здесь не было. Вот не было, не было, и вдруг внезапно появился, да не какой-нибудь щербатый асфальтовый, а новенький, искусно выложенный декоративной плиткой. Я поднял голову. С левой стороны двери, расположенной по центру ухоженного фасада небольшого двухэтажного здания, славянской вязью было выведено «Гостиница», а с правой — «Мономах». Голова ещё ничего не успела подумать, а рука уже тянулась к застеклённой и, о, чудо, незапертой двери.

К слову о контрастах. В фойе не дуло.  Для меня в тот момент этого было вполне достаточно, но фойе вдобавок было тёплым, светлым и уютным. Оглядывая помещение, я лихорадочно придумывал тему разговора с девушкой, сидевшей за стойкой регистрации – очень не хотелось, чтобы нас выставили обратно на улицу, типа «Греться в бане будете». Вспомнилось, как в Зальцбурге нас, уставших, шуганули со стульев пустующего уличного кафе. Девушка улыбнулась, поздоровалась и приготовилась слушать. Разговор должен был быть достаточно продолжительным, мы очень замёрзли.

Узнав у дежурной цену на ночлег в гостинице, я поинтересовался первым, что пришло в голову, а именно — предусмотрены ли прейскурантом скидки в случае размещения делегаций. Господи, каких делегаций? Моя собеседница извинилась и попросила подождать администратора, если у нас есть время. Я вопросительно посмотрел на жену. Жена смотала с головы шарф и кивнула. Время у нас было. Девушка указала на кресла, стоящие вокруг столика с проспектами: «Можете подождать здесь».

У моей жены есть маленькая слабость – кофе. Запах этого напитка она улавливает в радиусе двухсот метров от его источника и намного лучше, нежели специально выведенная порода собак с экзотическим названием лаготто-романьоло — запах трюфелей, таких полезных ископаемых грибов, непомерно дорогих. Вот и сейчас от меня не укрылось то, что супруга чем-то обеспокоена. Вижу, она как-то насторожилась, потом повертела головой, принюхалась, выпрямилась в кресле, опять огляделась.

— Скажите,- слышу,- а нет ли здесь кафетерия?

— Да, конечно,- с явным облегчением ответила дежурная, которую, видимо, тяготило то, что она заставляет нас ждать,- направо и вниз по лестнице.

Тут я подивился новой загадке. Мы находились на первом этаже гостиницы, а спустившись вниз, неминуемо должны были оказаться в подвале. Тем не менее, выбрав столик в углу рядом с радиатором отопления, я увидел стоявшую за окном автомашину. За окном! Мистика! Но всё объяснилось просто, никаких аномалий, никакого сдвига пространства. Просто, дом был возведён на склоне холма, и со стороны фасада выглядел как двухэтажный. Со стороны же двора, куда и выходили окна кафе и где гости парковали машины, имел уже три полноценных этажа. Замечу, машина стояла не на разъезженном газоне, а на мощёной брусчаткой стоянке.

В кафе мы недорого и вкусно перекусили, а главное – отогрелись. Теперь перспектива выйти на улицу не казалась такой уж ужасной.

Направляясь к выходу и застёгивая на ходу куртку, я услышал приятный женский голос:

— Здравствуйте. Я администратор гостиницы. Леночка сказала, что у вас есть вопросы ко мне. Слушаю вас.

— Вопросы?- удивился я.

— Ты хотел выяснить насчёт возможной скидки для делегации,- вступила в разговор супруга.

— Какой делегации?- насторожился я.

— Нет, таких скидок правилами нашей гостиницы не предусмотрено,- администратор теперь обращалась уже к жене. В её голосе звучали нотки сочувствия.

Это всё-таки нехорошо с делегациями обернулось,- подумал я, а вслух произнёс:

— Спасибо за приют.

Продолжение следует.

Запись опубликована в рубрике Проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

2 комментария: Контрасты. Продолжение

  1. Славин говорит:

    Младший сын, читая сей опус, получил неизменное удовольствие. А при описании первой поездки на владимирском троллейбусе и вовсе подвывал в голос под обеспокоенные взгляды супруги. Как ещё недавно говорили в этих ваших интернетах: аффтар жжош, пешы исчо!

  2. mihazo говорит:

    Дорогой автор!Совсем недавно я побывал в другом Российском областном центре.Троллейбусы там,правда,отсутствуют,а курсируют по городу эдакие удлиненные автобусы марки»Мерседес» производства Турции.Но кондуктора там такие же,оказывается,как и во Владимире-курпулентные тётки,лихо продирающиеся сквозь толпу пассажиров с неотвратимым желанием их «обилетить».Почему там не введут какие-то другие формы оплаты проезда-мне не ведомо.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *