Записки антикварщика. Окончание

Прожитые вашим автором годы позволяют ему уважительно говорить о себе в третьем лице, а накопленный за эти годы немалый жизненный опыт — делать некоторые обобщения, к числу которых, например, относится такое.

У каждого мужчины должно быть своё заветное место, в котором он смог бы спрятаться от действительности. Это как у медведя в зоопарке – скрытое от навязчивых посетителей с их непрерывно орущими детьми помещение, где, лёжа в полумраке на соломе, можно предаться размышлениям о бренности бытия. Медведю нравится общаться с публикой, вызывать у людей ответную реакцию на разнообразные выходки, получать за них в качестве гонорара сушки и конфеты. Без этой привычной атмосферы он, скорей всего, и жить бы не смог, он здесь родился, здесь вырос. Но и без возможности уединиться просто впал бы в депрессию и сдох.

Вот так и с мужиками. У кого-то таким местом, закрытым от бытовых неурядиц и ворчания жены, является стоящий во дворе столик с домино, у кого-то – городской  сквер с партнёрами по шахматам, у кого — сборища коллекционеров по воскресеньям, лавочка в тихом углу парка, гараж, оборудованная в кладовке фотолаборатория, да мало ли, хоть та же рыбалка.

Жена проснулась среди ночи. Она тихо поднялась, прокралась в прихожую, где порезала лески на удочках, спустила в унитаз прикормку для рыбы, отнесла в контейнер резиновые сапоги, какие-то катушки и коробку с блёснами. Было три часа пополуночи. Жить ей осталось не больше часа.

Эта известная байка очень точно отображает другую сторону вопроса, а именно – негативную реакцию женщины на попытки мужчины отстраниться от домашних хлопот: «Он лучше будет часами пялиться на поплавок вместо того, чтобы устранить течь  в кране, наточить хотя бы один кухонный нож, не говоря уже о том, чтобы поменять, наконец, обои, которые надоели». Женщину раздражает то, что мужчина не похож на неё. А тот редкий случай, когда после многолетних мучительных усилий ей удаётся сделать его похожим, раздражает не в пример больше. А как может не раздражать человек, который постоянно трётся на кухне?

Женщина в ответ могла бы привести другой анекдот. Например, такой.

Жена, вооружившись молотком, перекрывает крышу на даче, а муж, выронив газету, дремлет в шезлонге. Соседка видит это и через забор спрашивает у мужика:

— Сосед, а что же сам не починишь крышу?

Тот приоткрывает глаза:

— А ну как война? А я уставши.

Впрочем, у женщин тоже есть необходимость отвлечься. Моя мама, была жива, после работы приготовив ужин, брала корзинку с рукоделием и уходила к соседке, где они за вязанием могли посудачить о том о сём. У них такие разговоры почему-то назывались «доливать горшки». Сегодня можно встретить на прогулке двух дам, которые, взявшись под руки, увлечённо заняты примерно тем же – доливают горшки. А для тех, кто помоложе и поактивней есть фитнес-центры и салоны красоты, которые практически стали дамскими клубами общения, своего рода женскими гаражами.

Многократно увеличивается потребность в такой отдушине при выходе на пенсию. Казалось бы, вот получил человек возможность заслуженного бессрочного отдыха. Дети выросли, ненавистный будильник за ненадобностью засунут куда-то в верхний ящик секции. Живи и радуйся. А прошёл год-полтора райской жизни, смотришь – и понесли счастливчика под аккомпанемент популярного марша Шопена. И оказывается, что воспитание детей, работа, постоянная нехватка денег – весь этот груз повседневных забот, воспринимавшихся как постылое ярмо, и было тем, что держало человека на поверхности. А распрягли коня, сняли с него сбрую, он и упал. Я сознательно здесь привёл в качестве примера именно коня, а не лошадь. Рискну заявить, что на десять вдов приходится хорошо, если один вдовец.

В песенке поётся: «Лучше быть нужным, чем свободным…» Слова не мальчика но мужа. Автор наверняка испытал на себе обе ипостаси и предпочёл первую.

У человека обязательно должен быть повод утром  побриться, надеть свежую рубашку, сменить домашние заношенные махрушки на носки, соответствующие по цвету брюкам, и довольным собой выйти из дома, удерживая в голове последовательность предстоящих действий. Ну или так: раскрутить несколько бигудишек, поводить с устрашающей гримасой перед зеркалом щёточкой по ресницам и кисточкой по лицу и довольной собой выпорхнуть из дома купить майонез и чего-нибудь из ненужного.

Мне в этом отношении повезло — мне есть куда утром пойти. Вообще, если бы я не был суеверным человеком, опасающимся сглазить удачу, то назвал бы настоящий опус «Записки счастливого человека». Меня, в принципе, всё устраивает.

Когда я работал в Лиепайском Трамвайном Управлении, мне сделали предложение о переводе в Ригу. В составе Рижского Трамвайного Управления тогда были четыре трамвайных депо. Вот одно из них мне и предложили возглавить. Предложение сулило интересные перспективы, но я его не принял и ни разу об этом не пожалел, ибо абсолютно не приемлю жизни в мегаполисе. Оставаясь при этом, что интересно, убеждённым урбанистом.

Решение было продуманным и осознанным. С темой я был знаком не понаслышке — проживанию в столице мы с женой отдали три студенческих года. В период летней сессии, когда под лучами июньского солнца плавится асфальт, а распахнутые настежь окна в общаге не спасают от жары, трудно оставаться в городе, зная, что он расположен на берегу Рижского залива. И мы, прихватив конспекты, отправляемся готовиться к очередному экзамену в благодатную Юрмалу. А это сорок минут пути. Нет, не до побережья, а до вокзала на троллейбусе. И ещё столько же на электричке до взморья.

Ах, Юрмала! Солнце, сосны, тёплая вода залива, дешёвая пирожковая в двух шагах от пляжа. И даже необходимость зубрить содержимое конспекта не портит общего впечатления. Но!

Но завершает сказочный денёк обратный путь в забитом до отказа душном вагоне электрички и в переполненном вспотевшими и раздражёнными рижанами салоне троллейбуса. И первое, что мы делаем, вернувшись в общежитие, — бежим в душ.

Это один, может быть не типичный, но показательный день в большом городе. Кто-то скажет, что нельзя сравнивать возможности студента с возможностями начальника депо. А то я за рулём хорошего автомобиля не изнывал в часовых пробках на рижских магистралях! Нет, нет, нет! И не уговаривайте!

Не в последнюю очередь на решение отказаться от заманчивого предложения повлияла квартира, полученная мной тогда. Многоквартирный дом или, как теперь его принято называть подозрительным словом – кондоминиум, в котором я живу до сих пор, и в котором пишутся настоящие «заметки», расположен на самом берегу моря, в двухстах метрах от кромки воды. Летом в подъезде никого не шокируют люди в купальниках (эти купальники!), направляющиеся на пляж или возвращающиеся с него. Между морем и жилмассивом, а практически между морем и городом, вдоль пляжа вьётся выложенная плиткой велосипедная дорожка, освещаемая в тёмное время суток фонариками. Дорожкой пользуются круглый год не только велосипедисты, но и мамы с колясками, любители бега и спортивной ходьбы, пенсионеры и прочий праздный и деловой люд. За дорожкой – полоса молодого сосняка, потом дюны, пляж с самым мелким и белым песком и море. Нет, не залив с грязноватой (чего уж там) водой, а продуваемое преобладающим  юго-западным ветром море с чайками, прибоем, виндсёрфингистами и кораблями на горизонте. Люди «с материка» ощущают себя счастливыми, вырвавшись сюда на пару недель.

Пятнадцать минут интенсивным шагом по дорожке – и я на работе. Пятнадцать минут на машине – и я на даче в лесу на самом берегу озера. Не в лесопарке со скамейками и маньяками, а в самом настоящем лесу с ежами, белками, косулями, с черникой и грибами.

И чем лучше та же Юрмала? Чем? Ну разве что тем, что там на улице Йомас, если повезёт, можно, задыхаясь от восторга, встретить Ксюшу с собачьей фамилией и долго смотреть ей вслед, раскрыв рот.

Не буду спорить, в Риге культурная жизнь богаче, но и Лиепаю она не обходит стороной. Недавно здесь был с концертом сладкий голос России Басков, как говорят,  весь в стразах, с фурами аппаратуры и со всей своей концертной бригадой, самовлюблённость которого, как мне кажется, перешла опасную черту и развилась в психическое заболевание, именуемое нарциссизмом. И выступление которого я проигнорировал (не представляю, как он это пережил), а вот мастерством «Виртуозов Москвы», оказавших честь нашему городу, насладился в полной мере. Думаю, не могут быть обижены отсутствием внимания со стороны известных исполнителей завзятые театралы и любители рок-музыки. Во время летнего сезона всяческих фестивалей лиепайчан балуют визитами самые популярные коллективы. Месяц как уехали БИ-2 после грандиозного шоу на стадионе. А если уж очень неймётся, то на какую-нибудь нашумевшую премьеру можно выбраться и в Ригу – как говорится, семь вёрст (200км) бешеной собаке не крюк. Прошу прощения у любителей прекрасного, поговорка народная.

Но, если нашумевшие премьеры случаются не каждый год, то на работу – с работы люди ездят пять раз в неделю. С возрастом начинаешь понимать, что на эту жизнь Всевышним отведён очень маленький отрезок времени, и тратить по два и больше часа в сутки на дорогу очень трудно назвать разумным. Хотя, с другой стороны, какая разница, сидеть часами дома, уткнувшись в компьютер, или в трамвае, уткнувшись в телефон.

Среди моих знакомых есть несколько лиепайчан, которым удалось, преодолев значительные трудности, устроится даже не в Риге с её, хорошо, если 500-тысячным населением, а в многомиллионной Москве. И устроиться не дворниками — у одного из окон квартиры виден кусочек Кремля, у другого особняк в Барвихе, который он, правда, сдаёт, у третьего место работы находится на Старом Арбате в минутах ходьбы от дома. Им трудно понять логику моих рассуждений, которую они считают провинциальной и в искренность которой, как мне кажется, не верят. Но, предложи любой из них мне обмен недвижимостью (без права продажи), я бы на сделку не пошёл. Причины приведены выше.

Как известно, одна из самых роскошных и дорогих квартир в Москве принадлежит модному художнику Никасу Сафронову. Это трёхэтажная 15-комнатная квартира в тихом центре Москвы – в Брюсовом переулке. Вот звонит он как-то мне: то да сё, как дела, как жена, дети, здорова ли кошка, в ближайший приезд, мол, как только выберусь, обязательно напишу её портрет в интерьере, а пока творческий застой, устал безумно. И между делом, как снег на голову, предлагает поменять свои 15 комнат на мои 3. Размечтался. Отказал я ему. И уже месяц – ни слуху ни духу. Обиделся, должно быть.

Да. Так, о чём это я?

Как сказал в своём стихотворении Некрасов, словам должно быть тесно,  а мыслям просторно. Это если беспокойные мысли, резвясь на просторе, не уносят повествование, сконструированное с помощью слов, куда-то в сторону от тесных рамок жанра. На этом месте, отмотав пару страниц назад, обнаруживаю, что стройный ход конкретно вот этого повествования был нарушен сразу после фразы «Мне повезло».

Так в чём же повезло? У меня есть дом, семья, для которой я являюсь поддержкой, во всяком случае – не обузой. У меня есть хобби, которое стало интересной работой и которое к скромной пенсии позволяет добавить скромный приработок. У меня есть свой круг ежедневного общения – что-то вроде клуба «пикейных жилетов» из романа «Золотой телёнок» Ильфа и Петрова, где почтенные старики в соломенных шляпах и белых пикейных жилетах собираются на привычном месте и с видом знатоков обсуждают последние политические новости. В моём случае – не только политические, а, скажем, спортивные, культурные и чисто специфические: выход свежего каталога фарфора, наметившийся рост цены на почтовые марки, изменение места дислокации ежегодной ярмарки коллекционеров и прочее. Думаю, общение – одно из важных составляющих нашей жизни. И полезных. Только вот сознание не позволяет мириться со статусом старика. Ну никак! Тут главное — не надевать очки во время бритья.

Для любого антиквара в ситуации, когда клиент, поставив на стол сумку, лезет в неё со словами: «Вот, осталось от бабушки», эта фраза звучит волшебной музыкой, слушал бы и слушал! И только значительным усилием воли удаётся удержать себя от того, чтобы не привстать и с понятным нетерпением не заглянуть в сумку, а сохранять равнодушный вид.

Так вот, последнее время в похожей ситуации я часто ловлю себя на мысли: «Господи, а ведь его бабушка скорей всего моложе меня!» И разочарование, следующее после того, как наследник вытаскивает из сумки наследство, только подтверждает  мою мысль. Ну что может остаться от бабушки, рождённой в послевоенное время, выросшей, состарившейся и почившей в эпоху нашего серенького социализма? Ваза литого хрусталя со сколами? Набор нетронутых мельхиоровых ложечек, подаренных на юбилей? Медно-никелевые олимпийские рубли?  Медалька «Ветеран труда»?

Впрочем, возможны неожиданности, кои, к сожалению, крайне редки. Речь идёт о предметах соцреализма, произведённых в период 1920-1960 годов, когда заказчиком искусства было государство, а культура рассматривалась как средство агитации. Очень востребованы сегодня полиграфические издания того времени. Дорого оцениваются чудом сохранившиеся открытки на тему коллективизации, театральные афиши режиссёров-авангардистов, плакаты Великой Отечественной войны. Большой редкостью является фарфор тех времён: сервизы с серпом и молотом, дымящими заводскими трубами, красноармейцами в будёновках, фигурки, изображающие героев труда, пионеров и физкультурников. Про ранние советские ордена и говорить не приходится.

Свидетелем многих событий, в том числе – эпохальных, мне довелось стать самому. Я хорошо помню тихо плачущих соседок на коммунальной кухне в день, когда объявили о смерти Сталина. Помню ощущение гордости, когда на мне повязали пионерский галстук. Помню лозунг на стене в школе: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме», объявленный Хрущёвым на ХХII съезде Партии. Помню спокойную уверенность в завтрашнем дне во время правления Брежнева и многочисленные анекдоты про него. Помню ожидание народом благодатных перемен, когда на должность генерального секретаря из всего шаркающего Политбюро был избран молодой Горбачёв с его «ускорением» и «перестройкой». Помню воодушевление, с которым люди встретили появление «революционера» Ельцина, объявившего власть коммунистов низложенной и который исхитрился в считанные месяцы в ходе бандитской приватизации обобрать население великой страны, а саму страну пустить по миру с протянутой рукой.

Это я всё к тому, что человек, посвятивший себя работе со стариной, по-моему, только тогда может считаться не антикварщиком, а антикваром, когда почувствует за спиной  достаточно долгий срок прожитой жизни, не впадая при этом в старческий маразм. Хотя бы лет этак 300-400.  Но так долго люди не живут к сожалению. А может и – к счастью.

Запись опубликована в рубрике Проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Один комментарий: Записки антикварщика. Окончание

  1. Jurij говорит:

    Жаль, очень жаль расставаться с этой рубрикой. Как ножом по сердцу. Пожилые поймут, молодые побегут дальше. Пожелаем им удачи!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *