За шестьдесят

— Он и в молодости-то не отличался острым слухом, а с возрастом и вовсе стал тугоухим. Что бы я ни сказала, приходится повторять. Всё «А?» да «Что?» А порой и слышит, а всё равно переспрашивает. Эта его привычка меня просто бесит! А начинаю говорить громче, ещё и злится: «Чего орёшь?»

 

— У неё и раньше-то дикция была не очень, а новый мост вставила, вообще не разобрать, что говорит. А переспрашиваю, так ещё и злится. Или вот, например, сунет голову в тумбочку под телевизором, и слышу, разговаривает. Не со мной ли? «Что-что?»- спрашиваю. Тогда вылезает на свет божий, подходит ко мне, нос к носу, и специально кричит: «Ты куда программу подевал?» Мол, глухой.

 

— Ну неужели так трудно усвоить, что у каждой вещи должно быть своё место? Например, после того, как он пошуровал в холодильнике, ничего не найти: яйца уложены в ванночку для овощей, молоко спрятано за кастрюлю с окрошкой, масло засунуто под коробку с творогом. Ну, вот же, на дверце специально оборудовано место для яиц, для масла, молока. Зато банка с пивом – на самом видном месте. И попробуй переставь! Только попробуй!

 

— Да взять тот же холодильник. Вот распахнёт она дверцу нараспашку и погружается в раздумье. Стоит, разинув варежку, и то ли молодость вспоминает, то ли рецепт экзотического супа, а холодильник урчит, счётчик вертится. Ты уясни сначала, чего тебе надо, а уж потом открывай. И – не настежь, ты что, чемодан оттуда собралась вытаскивать? А всему виной оказывается банка с пивом, которая ей, видишь ли, всю панораму заслоняет.

 

— Говорят, мужик в доме, мужик в доме! А толку? Кран на кухне капает вторую неделю. На разделочном ноже можно до Москвы верхом ехать, не порежешься. За штепсель потянешь, розетка из стены вместе с проводами вылезает. Фотография в рамке, что дети подарили, месяц на полу стоит. Он что, сам не видит? Ходи за ним, проси, уговаривай! Приходится всё самой делать.

 

— Говорю ей, не лезь в мои инструменты, не твоё это дело! Нет, чисто из вредности вчера достала молоток и, поджав губы, прибила гвоздик. Повесила фотографию в рамке, стоит, любуется. Ночью фотография упала, стекло вдребезги. Смотрю, а гвоздик к обоям прибит. Ну правильно, под обоями же бетонная стена. Лучше бы пуговицу к куртке пришила.

 

— Тут он взялся пуговицу к куртке пришивать, мол, без тебя обойдусь. Пришил, а всё равно, вижу, не застёгивает. В чём дело? Посмотрела, а её и захочешь — не застегнёшь. Наглухо присобачил! Лучше бы в люстре лампочки поменял. Из всех пяти только две горят.

 

— Специально поставил ситечко в раковину на кухне. Так она, чтобы вода быстрей уходила, ситечко сдвигает. У тебя что, руки отвалятся стряхнуть с него мусор в ведро? Или мне делать нечего кроме как через день канализацию чистить?

 

— Порой так выведет, что хочется плюнуть на всё, да и уйти к чёртовой матери. Только жалко дурака. Веришь, нет?- вот, всё, что на нём – от носков до шапки – я ему купила. Промтоварных магазинов для него не существует. Уйду, так через месяц на супах из пакетиков язву заработает, а через два помрёт, нестираный, неглаженый. Вот и терплю.

 

— Иногда кажется, всё, разведусь нахрен, так достанет! А эти её походы по магазинам! Это же пытка в чистом виде! «Сколько можно эти твои штаны носить? По ним Книга рекордов Гиннеса плачет». Ну разведусь. А кто ей замок в двери поменяет?- она же ключи по три раза за год теряет. Кто полку с любимой лампой перевесит? Двигает своё кресло по квартире, а я — следом с дрелью, как идиот. От дырок в стенах скоро дом завалится. Жалко дуру, вот и терплю.

Запись опубликована в рубрике Проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *