Уважительная причина. Продолжение

Затратив на ознакомление с Лихтенштейном не более трёх часов и следуя по направлению к дому, мы неминуемо оказались в Австрии.

Говорят, в структуре Государственного департамента США есть отдел, который занимается обработкой материалов, публикуемых всеми средствами массовой информации. Поскольку наша газета по многим признакам подпадает под определение периодического издания, вполне возможно, что и данное повествование, среди прочих, вызовет интерес у аналитиков Госдепа. На этот случай, во избежание недоразумений, даю краткое пояснение. В тексте речь идёт не об Австралии, где живёт супермен Крокодил Данди, а о государстве Центральной Европы — Австрии. Такое государство есть, джентльмены, можете мне верить, я там был.

Остальным читателям сообщу, что нынешнее посещение Австрии было третьим по счёту. Даёт ли этот факт право говорить, что я туда зачастил?- принимая во внимание то, что маршрут последнего визита абсолютно не совпадал с теми двумя. Тогда главными пунктами были Вена и Зальцбург, теперь таким пунктом стала столица Тироля город Инсбрук.

В моём сознании название этого города плотно связано со спортом, а точнее – с зимними видами спорта. Инсбрук был столицей двух зимних Олимпиад, многократно принимал самые разные чемпионаты Европы и мира, а на трамплине, расположенном здесь, ежегодно проходит третий этап Турнира Четырёх Трамплинов. Вот, пожалуй, и всё, что я знал об этом городе раньше. Теперь знаю гораздо больше.

Знаю, например, что его название состоит из двух слов и переводится как «Мост на (реке) Инн». В мире тысячи мостов, но далеко не каждый образует название города, в котором находится. Дело тут в том, что мост, построенный в 13 веке, соединил Италию с центральной Европой, то есть, по нему стала проходить одна из важнейших транспортных магистралей средневековья. Платные дороги придумали не сегодня. А поскольку деньги делают деньги, то вокруг моста стали появляться трактиры, постоялые дворы, открылись меняльные конторы и офисы фирм по сопровождению и охране караванов, возникло что-то вроде оптовой базы. Таким образом, можно с полным правом говорить о том, что не мост был построен в городе, а город был пристроен к мосту.

С приходом на престол кайзера Максимилиана в 15 веке Инсбрук стал одним из важнейших центров европейской политики. Тогда же город обзавёлся своим символом, который является таковым поныне. Это, не поверите, черепица, золотая черепица, покрывающая крышу балкона одного из домов в центре старого города. История гласит, что зарубежные завистники Максимилиана из числа европейских монархов стали распространять слухи, что тот довёл Инсбрук до нищеты, и казна города пуста. Вам бы такую нищету,- ответил Максимилиан,- мы крыши золотом кроем. Впоследствии оказалось, что черепица была не золотой, а медной, правда, с позолотой. Сегодня в сувенирных магазинчиках Инсбрука золотая черепица преобладает – ей покрыты коробки с конфетами, обложки буклетов и блокнотов, футляры с ювелирными украшениями, значки и прочее. Также как, скажем, в Вене все бутылки со спиртным имеют форму виолончелей.

Короткий рассказ об Инсбруке был бы неполным, если бы я не упомянул ещё об одной характерной для города достопримечательности. Речь идёт о Сваровски. Для тех, кто не в курсе — это фамилия одного из австрийских подданных и название фирмы, основанной им в начале 20 века. В настоящее время фирма известна тем, что владеет секретом изготовления особого хрусталя, его шлифовкой и производством из него самых различных изделий: светильников – от крошечных ночников до многотонных люстр в самых известных залах по всему миру, оптики и даже светоотражающих дорожных знаков. Но основную славу фирме принесли украшения. Хрусталь Сваровски сверкает ярче иного бриллианта. Интересно то, что огранкой драгоценных камней фирма не занимается, не работает с золотом, редко – с серебром.

Встречаются две подруги.

— Как тебе мой новый браслет?

— Сваровски?

— Ну почему сразу – своровски? Может подарили.

В получасе езды он Инсбрука есть музей Сваровски, устроенный в пещере. Побывавшие там, не находя других слов, восклицают: «С ума сойти!» Мы туда не попали, сохранив таким образом рассудок, а ограничились посещением фирменного магазина в городе. Магазин занимает два этажа старого здания. Здесь всё блестит, сверкает и переливается. И даже ступени лестницы, ведущей на второй этаж, сделаны из стекла с вкраплением разноцветных блёсток.

Приходилось слышать определение стиля Сваровски как вершину кича. Подразумевалось, что это не настоящее произведение искусства, а подделка под него, хотя и выдающаяся. Слово «кич» произошло от простонародного немецкого kitschen – удешевлять, то есть, изготавливать продукцию на потребу невзыскательному потребителю, плебсу, стремящемуся к прекрасному – в его понимании. Слово носит, безусловно, оскорбительный характер, и вероятно поэтому было в последнее время заменено на многозначительное — «постмодернизм». Согласитесь, быть поклонником постмодернизма совсем не то, что слыть любителем дешёвки.

На мой взгляд, мастерам фирмы и в самом деле порой изменяет чувство меры в работе с разноцветными камнями. Может быть поэтому я не отношу себя к поклонникам стиля Сваровски. Но и становиться в позу сноба не желаю категорически. Как говорится, все люди на вкус разные.

Мы поднялись на второй этаж салона, где я обнаружил широкие низкие подоконники, служащие к тому же сиденьями, и сразу же устроился на одном из них. Жена, хвост трубой, усвистала осматривать обширную экспозицию: «Я быстренько». Каждый подоконник был рассчитан на три персоны. Рядом со мной сидел товарищ по несчастью – брюнет средних лет с седеющими висками. Я положил на свободное место шляпу, прикрыл глаза и приготовился медитировать. Слышу: «Entschuldigen». Передо мной стоял долговязый немец и смотрел на шляпу. Я переложил шляпу на колени, и он занял освободившееся место. Таким образом, скамейка была укомплектована. Что-то через полчаса немец посмотрел на свой Ролекс и тяжело вздохнул. И он мне будет рассказывать! Ещё через десять минут брюнет, что сидел слева, всхрапнул и, смущённо проснувшись, что-то раздражённо проворчал, по-моему, на итальянском.

Где-то в Сиднее вот в этот самый момент кому-то не хватает трёх минут, чтобы не опоздать на отходящий в Мельбурн поезд. Где-то в Москве кому-то не хватает двадцати минут, чтобы закончить статью в готовый к выпуску номер. А в центре Инсбрука, на подоконнике салона Сваровски время остановилось. Я бы с удовольствием одолжил сейчас полчаса тем двоим, из Москвы и Сиднея, чтобы при необходимости, в момент острого цейтнота, получить с них долг обратно.

Мои размышления, больше напоминающие бред, были прерваны внезапным появлением дамы соседа, что справа. Фрау, возбуждённо тарахтя по-немецки, утащила его за собой. Путём несложного логического построения я пришёл к выводу, что у пары один кошелёк, и он лежит в кармане мужчины.

Всякий раз, когда я занят ожиданием супруги, скрывшейся в дверях магазина: «Останови здесь, я заскочу взять чего-нибудь к чаю», мне приходят в голову совершенно дикие мысли. Что, ну что можно делать в полупустом гастрономе 25 минут?- думаю я,- может быть жене стало плохо при виде кассового чека, и служащие после безуспешных попыток привести её в сознание вызвали Скорую помощь? Или она, покинув магазин через чёрный ход, бросила меня и улетела с молодым любовником на Карибы? А может, охрана, инкриминируя ей кражу кекса с изюмом, защёлкнула на запястьях бедной женщины браслеты воронёной стали и держит её в холодной подсобке на бетонном полу, заставляя взять на себя всю годовую недостачу товара? Нет, конечно. Просто кассирше, по словам жены, приспичило сдавать кассу, или какая-то бабка в процессе расчёта рассыпала мелочь, или жена встретила Светку, с которой не виделась с Нового года.

Я даже не пытаюсь сказать ей, что четверо покупателей, вошедшие в магазин после неё, уже отоварились, рассчитались и вышли из магазина. Даже не пытаюсь, ибо заранее знаю, что услышу в ответ: «Я одного не пойму, за что ты меня так люто ненавидишь?»

Но, вернёмся в Инсбрук.

Благоверная появилась нежданно, то есть, в тот момент, когда я распрощался с последней надеждой когда-нибудь ещё увидеться с ней. Оказывается, она выбирала подарок внучке на приближающееся 18-летие, о котором я, конечно же, забыл. Очень милый кулончик с зелёным камушком в окружении белых мне неожиданно понравился. Наверное, я латентный адепт постмодернизма.

Когда мы покидали салон, я с грустью и благодарностью оглянулся на ряд скамеек-подоконников, одна из которых дала мне приют на ничтожные сорок минут из отведённой мне, грешному, земной жизни. Все сиденья были заняты, причём исключительно представителями сильного пола, выражение лиц которых говорило об их полной покорности суровой мужской доле.

Продолжение следует.

Запись опубликована в рубрике Злоба дня. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *