Записки антикварщика. Продолжение

Я думаю, каждый человек, живший при социализме, согласится со мной, что в бытовом плане самой характерной чертой этого общественно-политического строя был дефицит. Дефицит и сопутствующие ему очереди.

Нельзя сказать, что людям нечего было надеть, или не на чем спать, или нечего есть. Не голодали. Но, скажем, вспоминая студенческую практику в Челябинске в 1972 году, на ум приходит такой случай. Гуляли мы с женой по городу и заглянули в магазин под роскошной вывеской «Салон мебели», занимавший первый этаж многоэтажного дома. Зашли и увидели, что весь ассортимент предлагаемой салоном мебели составляют поставленные на попа десятки панцирных сеток односпальных коек, выкрашенных в весёленький васильковый цвет, таких же, на которых мы спали у себя в студенческой общаге.

Мы работали в корпусе топливной аппаратуры ЧТЗ (Челябинского Тракторного Завода). Женщины из бригады, в которую определили мою жену, увидев, что она повязала голову косынкой из люрекса, восприняли её поступок как святотатство. Бригадирша взмолилась косынку продать. Жена ей косынку подарила. Получив, впрочем, взамен ситцевую.

В Прибалтике в ту пору ситуация в розничной торговле была несравненно лучше. Но, всё равно, спрос на хорошие вещи превышал предложение. Итальянские женские сапоги, финские обои, немецкий стиральный порошок, югославскую консервированную ветчину нельзя было купить, можно было только «достать». Аркадий Райкин был прав – самым уважаемым человеком был товаровед обувного отдела. Отечественная продукция наводила тоску. Никогда не забуду сомкнутые ряды зимних мужских пальто на третьем этаже универмага. В таких на трибуне мавзолея стояли во время ноябрьской демонстрации пожилые члены политбюро. Совершенно неподъёмного веса, неброской расцветки, украшенные каракулевыми воротниками, эти изделия, судя по этикеткам, выпускались предприятиями лёгкой промышленности. Зябнущие молодые люди, глядя на них,  в лёгкость той промышленности верить отказывались. И предпочитали зябнуть.

Когда мы получили квартиру, она с год отзывалась гулкой пустотой. Я, переделав популярную тогда песню, напевал: «По трёхкомнатной квартире шёл я молча…» За ГДРовским столовым гарнитуром я стоял в очереди несколько дней. Впрочем, стоял условно. Та очередь была зафиксирована на бумажке. Это было что-то вроде тайного рыцарского ордена, члены которого отмечались дважды в сутки. Неявившиеся на перекличку, безжалостно переносились в хвост очереди. Сегодня, встретившись где-нибудь случайно, мы здороваемся.

Да что я про сапоги да гарнитуры! Дефицит был во всём. Дефицит гостиничных номеров – в любом городе получить номер в гостинице было сопряжено с неимоверными трудностями. Дефицит рабочей силы – последняя страница любой городской газеты ломилась от объявлений: «Требуются повара, медсёстры, сантехники, технологи, шофера, воспитательницы, инструкторы, снабженцы, педагоги, диспетчеры, крановщики…»

В Лиепайском Трамвайном управлении на момент моего появления было три главные проблемы. И все три были связаны с дефицитом.

Первый. Дефицит рабочей силы в ремонтной и путевой бригадах. Как было сказано выше, частично остроту  этого вопроса удалось снять в первые месяцы работы. Окончательно – так и не удалось. О причинах – ниже.

Второй. Дефицит подвижного состава. Парк остро нуждался в обновлении. Первый вагон чехословацкого производства взамен отслуживших немецких «Гота» мы получили уже в 1976 году по железной дороге. Платформу с новеньким, пахнущим свежей краской трамваем, поставили там, где трамвайные рельсы удалось максимально близко, практически вплотную, подтянуть к железнодорожному пути. С получением новых трамваев сразу возник целый комплекс проблем, связанных с их эксплуатацией и обслуживанием. Но самой первой проблемой оказалась разгрузка. Нужно было снять трамвай с платформы и поставить его на рельсы. Затягивать с разгрузкой было никак нельзя – простой ж/д вагонов фиксировался до минут и обходился очень дорого. С краном большой грузоподъёмности удалось договориться сразу. Такой был у железнодорожников, и они готовы были предоставить его по первому требованию. Но этого было мало. Для аккуратной строповки, исключающей повреждение драгоценного 16-тонного груза цепями крана, необходимы были поперечные балки, которые надлежало завести под трамвай снизу и траверса, которая располагалась сверху. Ни того ни другого подходящих размеров на предприятиях города найти не удалось. И то и другое  мы сконструировали и изготовили за ночь. Пожалуй, это было первый и единственный раз, когда мне пригодились знания, полученные  в институте.

Ещё об одном эпизоде, связанном с перегрузкой трамвая, следует рассказать особо. Дело было летом 1981 года. По предварительному звонку появились у меня в кабинете два человека. Первый, постарше, представился Марком Борисовичем Рысом, второй, помоложе – Юрием Михайловичем Романенко. Первый — солидный мэн в дорогом костюме, был директором картины киностудии им. Горького, второй – долговязый парень в джинсе, его замом. Они собрались привезти в Лиепаю съёмочную группу под руководством режиссёра Владимира Грамматикова, который готовился к съёмкам детского фильма по повести Льва Давыдычева «Руки вверх».

— Очень приятно,- говорю,  чем я могу быть вам полезен?

— Дело в том,- отвечает гость постарше,- что в финале фильма, только пусть это вас не удивляет, по задумке режиссёра по пляжу вдоль берега моря едет трамвай, а герои под музыку Алексея Рыбникова весело бегут вслед за ним.

— Трамвай? Я вас правильно понял?

— Совершенно верно.

— По песку?

— Именно. Так вот, возможно ли это в принципе? От ответа на этот вопрос зависит всё дальнейшее.

Через неделю старенький списанный немецкий трамвай был вывезен на трейлере на пляж и поставлен на собранные там же 25 метров рельсового пути. Рельсы присыпали песком, и получилось, что трамвай едет вдоль моря по песку, всё едет и едет. На самом деле лебёдка его тащила не больше двадцати метров, потом вагон откатывали назад, и опять включали камеру.

Кстати, та же администрация на следующий год привезла в Лиепаю уже другую съёмочную группу — режиссёра Уразбаева. Фильм «Инспектор ГАИ» был снят от первого до последнего кадра в Лиепае за два с небольшим месяца. И хотя трамвай на пляже там не появлялся, производственно-техническая база картины была в депо Трамвайного управления.

А тогда, в 81-м, трамваем дело не ограничилось. В фильме «Руки вверх» по городу ещё ездила гигантских размеров металлическая кровать на колёсиках. Кроватью управляли действующие лица фильма — хулиганы во главе с народной артисткой СССР, лауреатом Сталинской премии Татьяной Ивановной Пельтцер. В сценарии кровать была одна, но для исполнения всяких трюков было изготовлено две совершенно одинаковых кровати, и обе — в мастерских трамвайного депо. Нескольким слесарям и сварщику были выданы разрешения на работу по совместительству, такое практиковалось в советские времена, киностудия оформила с ними договор, и в неурочное время они материализовывали фантазии Грамматикова.

К концу съёмок мне эти кровати уже снились. Их постоянно переделывали, меняли колёса для езды по рельсам, ремонтировали. Киношники болтались по депо, как у себя на студии, а слесаря выполняли их заказы порой в ущерб своим основным обязанностям. Кроме того, моя внутренняя оппозиция накатала телегу в ОБХСС, и на предприятие пришли суровые люди с проверкой, законно ли расходуются материально-технические средства и не замешан ли директор в финансовых махинациях с администрацией картины.

Съёмки подходили к концу, и я с огромным облегчением уехал от всей этой суеты в командировку. Минкомхоз раз в год устраивал нечто вроде слёта руководителей подведомственных предприятий, на которых подводились итоги, вручалось переходящее знамя, награждались победители соцсоревнования и пр. В тот год слёт проходил в маленьком городке Гулбене, расположенном на северо-востоке Латвии. Поздним вечером, после банкета, завершающего слёт, я, пребывая в понятном состоянии, открыл окно гостиничного номера, выходящее во двор, и увидел внизу две знакомые мне кровати. Их ни с чем нельзя было перепутать. Это были они! Помню, у меня по спине поползли мурашки. Кровати, освещённые призрачным светом луны, стояли в кузове грузовика в трёх метрах от меня и в пяти сотнях километров от Лиепаи. Я кинулся в соседний номер, попросил коллегу открыть окно и спросил у него, что он видит внизу?

— Ничего,- ответил тот.

— Как ничего?!- вскричал я.

— Да так, ничего кроме мусорного контейнера да машины с какими-то конструкциями.

Оказывается, по окончании съёмок администрация картины собрала весь реквизит и отправила его на киностудию. А по дороге в Москву водитель просто решил остановиться в приглянувшейся ему гостинице.

Я только не понял, зачем киностудии понадобился этот металлолом. Я ещё могу представить машину «Aston Martin» Джеймса Бонда, которой управлял Шон Коннери, исполняя роль Агента-007, и которая хранится теперь  в каком-нибудь музее или частной коллекции. Но неужели есть музей, экспозицию которого украшает кровать, произведённая Лиепайским трамвайным управлением, и которой управляла Татьяна Пельтцер?

Упомянутая мной чуть выше аббревиатура ОБХСС расшифровывается как Отдел по Борьбе с Хищениями Социалистической Собственности. Был такой отдел в структуре МВД. В сферу его деятельности входили экономические преступления, к которым относились не только кражи и финансовые махинации на предприятиях, в колхозах и учреждениях, но и нетрудовые доходы отдельных несознательных граждан, носителей частнособственнической идеологии. Статья о нетрудовых доходах присутствовала в Уголовном кодексе и могла интерпретироваться очень широко.

С одним моим знакомым произошла такая история. Дело было в середине 80-х. Прочёл он в каком-то рекламном приложении объявление о продаже книг. В городе Елгава срочно освобождался частный дом. Имущество было частью выброшено, частью роздано, частью распродано. Оставалась большая библиотека, которую временно вынесли в сарай. Вот о ней и шла речь в объявлении. По телефону стороны обговорили принципиальные вопросы, и мой знакомый на грузовом микроавтобусе приехал в Елгаву.

Там он перегрузил книги в бусик, расплатился с владельцем библиотеки и в углу опустевшего сарая увидел кучку пыльного барахла: настольную лампу без абажура, сундучок с дыркой от выдранного замка, маленький латунный самоварчик с примятым боком и ещё что-то подобное. Старинные угольные самовары различались не только фирмой-производителем, но и размерами: от литровых кабинетных – до пятиведерных трактирных. Этот был кабинетный. Мой знакомый поинтересовался, не может ли он купить и эти предметы. На что довольный сделкой продавец сказал, что этот хлам остался ещё от прежних хозяев особняка, и что он в благодарность за купленные гостем книги с удовольствием отдаст их даром. Они обменялись рукопожатиями, и мой знакомый отбыл в Ригу, где на тот момент проживал.

Когда руки дошли до самовара, а дошли они не сразу, мой знакомый решил выправить примятый бок старинного сосуда. Начал он с того, что очистил его от пыли и паутины. И тотчас обнаружил на крышке фамилию фабриканта  производителя – «Бр.Поповы», а на корпусе – едва заметное клеймо с изображением двуглавого орла и маленькие цифры «56». Латунный самовар оказался золотым, с пробой, соответствующей приблизительно современной «583». Вот так повезло!- скажет читатель настоящих записок. Не спешите. Вот что было дальше.

Владелец сокровища привёл самовар в первозданное состояние и решил реализовать его. А что с ним ещё можно было сделать? Не пить же из него чай. Ну, перво-наперво нужно было самовар оценить. Мало того, что в нём было больше килограмма золота, не меньшую ценность представляла уникальность предмета. Такой самовар в те давние времена нельзя было купить ни в магазине, ни на ярмарке. Он был изготовлен по специальному заказу, скорей всего в качестве подарка. Безусловно, это был царский подарок. Но это, выражаясь фигурально. Император, если хотел кого-то отблагодарить или особо отметить, дарил, как правило, часы с дарственной надписью. Такой подарок могли организовать вскладчину, скажем, купцы. Понты существовали во все времена, хотя не всегда назывались понтами.

И мой знакомый стал аккуратно, как ему казалось, зондировать почву в среде коллекционеров. Тут надо сказать, что в этой среде трудно улавливалась грань дозволенного в части упомянутого закона о нетрудовых доходах, и поэтому эта среда всегда находилась в поле зрения правоохранительных органов, в серьёзных случаях – вплоть до КГБ.

Не секрет, что эффективность работы любой спецслужбы, и ОБХСС не являлся исключением, определяется во многом эффективностью использования агентуры, или осведомителей, или как их называли ещё – стукачей. Так вот, в этой среде каждый второй стучал на каждого третьего. Ну или почти.

В большинстве случаев люди подписывались на негласное сотрудничество не из любви к искусству, хотя бывало и такое.

Вербовали в агенты так. Человека ловили на нелегальной сделке. Допустим, он покупал коллекцию старинных монет по сильно заниженной цене (продавцу срочно была нужна крупная сумма денег) и начинал распродавать её без спешки, по частям, с хорошим наваром. А это готовая статья: тут и нетрудовые доходы, и спекуляция, и нарушение правил о валютных операциях. Человека приглашали в кабинет и знакомили с содержимым картонной папки, на которой типографским шрифтом было отпечатано казённое слово «Дело». И объясняли ему, что пред ним с этого момента открываются два пути. Либо следователь передаёт папку в суд, и человек, взяв руки за спину, отправляется в места не столь отдалённые. Либо он подписывает договор о сотрудничестве и остаётся на свободе, и следователь даже обещает ему в этом случае закрывать глаза на кое-какие его мелкие шалости.

Но мы отвлеклись.

Короче, мой знакомый продаёт самовар, и в момент укладки в портфель пачек  банковской упаковки видит перед собой раскрытое удостоверение сотрудника МВД, понятых, фотографа и милиционеров со стальными браслетами в руках. Самовар уходит «в пользу государства», а несостоявшийся воротила получает вместо эфемерной суммы денег – реальные пять лет общего режима, кои и отбывает от звонка – до звонка.

Не думаю, что его тогда склоняли к сотрудничеству. В данном случае следователю было выгодно передать дело в суд. Наверняка там фигурировало определение «в особо крупных размерах». А это — новая звёздочка на погоны. Вот и персонаж, которому во всей этой истории повезло.

Главный герой этого детектива сегодня живёт в Германии, а от самоваров, случись их увидеть, отводит взгляд. Даже от латунных.

Продолжение следует

Запись опубликована в рубрике Проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

3 комментария: Записки антикварщика. Продолжение

  1. Славин говорит:

    Интересно. С нетерпением жду новых выпусков!

  2. мihazo говорит:

    Вот это номер!А может я говорил когда,что мой Московский двоюродный брат учился в школе вместе с Сергеем Никоненко,который играл того самого инспектора ГАИ.Они и сейчас,бывает ,встречаются.Вот мир тесен.

  3. мihazo говорит:

    Постепенно разворачивается захватывающий сериал.Я думаю,многие с нетерпением ждут продолжения.Поверхностно зная Вашу биографию,я в предвкушении.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *