Записки антикварщика. Продолжение

Лиепайское Трамвайное Управление имело в советские времена, не знаю, как сейчас, двойное подчинение. Оперативно оно подчинялось Коммунальному отделу Лиепайского горисполкома (мэрии) а административно – Министерству Коммунального Хозяйства Латвийской ССР, которое располагалось в самом центре Старой Риги – на Домской площади. Через него шло обеспечение материалами, техникой, запчастями, утверждалось штатное расписание и прочее. И меня в качестве директора обязательно должно было утвердить министерство на расширенной коллегии – так называлось собрание руководителей управлений министерства и руководителей всех предприятий Минкомхоза республики.

Понятно, что такой представительный кворум собирался не ради моей скромной персоны. Просто одним из пунктов повестки дня очередной коллегии числился вопрос «Утверждения». Вопрос этот был, с одной стороны, формальным, а с другой стороны – достаточно полезным, поскольку позволял познакомиться разом и с начальством и с коллегами.

Перед началом мероприятия меня принял министр – пожилой добродушный человек небольшого роста, такой уютный дедушка. Он порасспросил меня о том о сём: где я учился, кем работал и тому подобное. Между делом сказал, что мы с ним некоторым образом коллеги, поскольку он по профессии железнодорожник, то есть представитель рельсового транспорта. Тут и я вспомнил, что мой двоюродный дед…

Интересно, а есть в русском языке наряду со всеми этими загадочными шуринами, деверями, золовками  такое понятие – двоюродный дед? Есть внучатый племянник, это я слышал. Но если я ему – внучатый племянник, то кто он мне? Короче говоря — брат моего деда.

Так вот, он тоже железнодорожник. В чине генерала руководит одним из управлений союзного Министерства Путей Сообщения в Москве. Как фамилия?- спрашивает министр. Называю девичью фамилию мамы. Федя? Да,- отвечаю,- Фёдор Петрович. И оказывается, что они однокашники — вместе заканчивали институт. В заключение разговора он просит меня передать деду привет.

Правду говорят — мир тесен.

С дядей Федей связана была ещё одна интересная история, о которой я тоже расскажу, если не забуду.

А что касается затронутой темы родни, то редкий человек не запутается в хитросплетениях своего генеалогического древа. Хотя, какое там древо! У современного человека, как правило, вся информация о предках обрывается на дедушке – бабушке. «Прадед? Ну да, вроде был такой. Говорят, работал не то токарем, не то пекарем, не знаю». В общем, не графья.

Я вырос без бабушек – дедушек, увы. Мамины родители умерли рано, оставив своих троих детей сиротами. Из папиных – на момент моего появления на свет была жива бабушка, которая не дожила до моего трёхлетия и которую я не помню. Но, которой обязан своим именем. Властная была женщина: «Ещё чего удумали! Игорёк – уголёк. Никаких Игорьков! Володюшка!» Из новгородских крестьян, полуграмотная, она жила после войны у дочки в Лиепае на четвёртом этаже дома старой постройки. Напротив окон стояли деревянные столбы городского освещения с натянутыми между ними проводами. Моя бабушка закидывала на эти провода проволоку и в обход счётчика напрямую подключала электроплитку. Не думаю, что она была знакома с основными постулатами теории электрических цепей, но подключалась в полном соответствии с ними.

Интересное дело. При всех строгостях советских законов во все времена в народе абсолютно не считалось зазорным стибрить что-нибудь у государства, всё равно – что: банку краски, горсть гвоздей или вот – электричество. Я и сам, грешным делом, если в хозяйстве нужны были несколько шурупов, спокойно приносил их с завода. Видимо, сказывалась дурная наследственность. Вот так и растащили мы свой социализм по домам, гаражам да сараям.

Ещё с ней, с моей бабушкой, приключилась такая история. Поехала она как-то в соседнюю Литву на базар, дело было, рассказывают, в 1951 году. И сразу по пересечении достаточно условной тогда границы, уже на территории Литвы, их автобус остановили вооружённые «лесные братья» — банда литовских националистов. Они вошли в салон, вывели двоих пассажиров из автобуса и тут же, на глазах остальных их расстреляли. Автобус отпустили.

Помню хороший советский фильм, снятый на эту тему на Вильнюсской киностудии режиссёром Жалакявичюсом. Называется «Никто не хотел умирать». Какие фильмы снимались в Союзе! «Они сражались за родину», «Белорусский вокзал», «Иди и смотри»… Сравнивать их с голливудскими – всё равно, что сравнивать родниковую воду с кока-колой. Ну как можно смотреть фильм «Иди и смотри» и жрать попкорн?

С предками по маминой линии связана одна романтическая история. В моём альбоме есть фотография, на которой старик с седыми усищами держит на коленях девочку и мальчика. Девочка – моя мама, а старик – её дед, мой прадед. Он работал на железной дороге машинистом паровоза. А в жёны взял дочку фабриканта – владельца белошвейных фабрик. Безусловно, её родители были против мезальянса. Строптивая дочь ослушалась их и была отлучена от семьи и от наследства. К сожалению, история умалчивает о подробностях, о том, как два человека разных сословий могли найти друг друга, на какой дискотеке встретились они взглядами.

С деда машиниста повелась семейная традиция — связывать судьбу с железной дорогой. Мама окончила железнодорожный техникум, а во время войны служила на специальном поезде, который в начале войны, при отступлении наших войск, разрушал пути, а потом, во время наступления, восстанавливал их.

Дело в том, что разрушение железнодорожных путей с помощью подрыва – процесс затратный как в смысле времени, так и в смысле применения взрывчатых веществ. К тому же, полотно, разрушенное взрывом, сравнительно быстро восстанавливается. Поезд, о котором идёт речь, составлялся из пассажирского вагона, служившего общежитием бригады, а также технического и штабного вагонов. Локомотивом служил тяжёлый паровоз. К нему крепилось специальное устройство в виде петли, которое заводилось под оба рельса. При движении паровоза рельсы за ним закручивались штопором, и о вторичном использовании их не могло быть речи, а шпалы ломались и годились разве что на дрова.

Этим поездом опровергалась известная пословица – «Ломать – не строить». Оказывается, ломать тоже надо с умом, особенно, если ломать хорошо, на совесть.

Окончание войны застало маму в самом сердце «Курляндского котла», в Лиепае. Она была направлена на работу на ПВРЗ – Паровозо-вагонно-ремонтный завод, вышла замуж за моего папу – легкомысленного шофёра скорой помощи и вскоре родила ему сына, потеряв при этом много крови и едва оставшись живой. Декретный отпуск в те годы состоял из 63-х дней, по истечении которых мама была вынуждена выйти на работу, а со мной возилась в качестве няньки неработающая соседка пенсионерка. В оговоренное время она приносила меня к маме на работу, где та в укромном уголке кормила меня грудью.

Звание «Железнодорожник» считалось тогда престижным. На стене нашей школы висела вывеска «Лиепайская железнодорожная школа №9». В городе была железнодорожная больница с поликлиникой, где работали лучшие врачи. Торговым каналом наш город делится на «старую» и «новую» Лиепаю. Так вот, клуб железнодорожников был центром культурной жизни Новой Лиепаи.  В День железнодорожника в городском парке устраивались массовые мероприятия с выставкой, концертом и с буфетами, играл духовой оркестр. Каким образом в Советском Союзе профессия железнодорожника стала привилегированной?

Разруха, царившая в России после гражданской войны, не обошла стороной и железнодорожное хозяйство. Расписание движения носило условный, чисто символический характер. Вести о частых крушениях поездов с многочисленными жертвами никого не удивляли.

В России с её немыслимыми пространствами, где железнодорожное сообщение было основополагающим фактором экономики, такое положение дел было неприемлемым. Но оно было таким. Было, пока руководить отраслью Сталин не поставил «железного наркома» — Лазаря Моисеевича Кагановича. Близкий сподвижник вождя, он значительно повысил заработки железнодорожников, поставил под погоны служащих НКПС (Народного Комиссариата Путей Сообщения) и ввёл строжайшую воинскую дисциплину. Об опоздании поезда на пять минут в любой точке СССР докладывалось ему лично. Диспетчер, по вине которого происходило крушение, приговаривался к высшей мере наказания – расстрелу. Пьяный стрелочник отправлялся валить лес на Колыму. Из довоенных настенных громкоговорителей звучала песня:

Клянёмся тебе, наш родной Каганович,

Что будем везде и всегда

Готовиться к бою и без перебоя

Водить по стране поезда.

Каганович ввёл в строй первую очередь Московского метрополитена, впрочем, другого же и не было. Каганович в первые месяцы войны в немыслимо короткие сроки перебросил ведущие заводы тяжёлой промышленности за Урал. Сегодня даже представить невозможно всего масштаба организационных проблем, которые решались хозяйственниками тех лет. Каганович был инициатором  зачастую необоснованных репрессий, в чём сознавался сам. Он умер в 1991 году, успев увидеть развал Советского Союза.

У дяди Феди дома был обрамленный портрет Кагановича, снятый им со стены кабинета в период хрущёвсого разоблачения культа личности. Там же я видел фотографию самого дяди Феди в парадном генеральском мундире с погонами, лампасами и с кортиком на металлизированном белом поясе.

Между прочим, такой кортик на антикварном рынке сегодня считается раритетом и, если, скажем, цена обычного кортика ВМФ колеблется вокруг 300 евро в зависимости от времени изготовления, комплектации и состояния, то цены на ЖД кортик не существует, её вы не найдёте в каталогах, её вам не назовёт ни один аукционист. Такая вещь стоит ровно столько, сколько за неё в данный момент готов заплатить конкретный коллекционер.

Надо сказать, коллекционирование холодного оружия весьма распространено. Но тема эта настолько обширна, даже безбрежна, что серьёзный коллекционер на каком-то этапе своего увлечения обязательно поставит себя в определённые границы и будет собирать только, допустим, штыки, или только кинжалы 3-го рейха, или шпаги гражданских чиновников царской России, или вот советские кортики.

Вообще, откуда у человека возникает желание что-то собирать, копить, систематизировать накопленное, испытывать удовольствие, перебирая в большинстве своём абсолютно бесполезные в обиходе предметы? На каком этапе эволюции обрёл Homo Sapiens тягу к  такому странному занятию?

Один мой знакомый, живущий в частном доме, закрывал калитку с помощью кусочка алюминиевой проволоки, свёрнутого в виде «восьмёрки». Одно кольцо «восьмёрки» он надевал на вертикальную стойку калитки, а другой – на параллельную ей стойку ограды, что предохраняло калитку от случайного раскрытия. И вот как-то утром, уходя на работу, он обнаружил пропажу «восьмёрки». Не придав этому никакого значения, он свернул из той же проволоки новую. Пропала и эта. За неполный месяц он изготовил около десятка этих нехитрых приспособлений, пока ему это не надоело, и он приладил к калитке обычную щеколду. Приладил и забыл о недоразумении. А вспомнил о нём, когда спилили старую берёзу, растущую на улице у дома. В ветвях берёзы было свито воронье гнездо, где и обнаружились все пропавшие «восьмёрки». Ворона собрала оригинальную коллекцию, уникальность которой заключалась в том, что такой не было ни у одного человека в мире. Стало быть, страсть к собирательству характерна не только людям. Рассказывают, что этим грешат ещё и крысы, в чьих норах, а также в беличьих дуплах находили подборки самых неожиданных предметов.

А что касается людей, то за годы работы в антикварном магазине, посещений блошиных рынков, салонов и аукционов я вывел следующую закономерность: в 95% случаев эта болезнь поражает мужчин. Женщины по натуре более практичны. Их трудно заинтересовать вещью, которую не положишь в суп или не наденешь на себя. И по большому счёту они правы.

А становятся коллекционерами примерно так.

Вот достался внуку от деда офицера кортик. В анекдоте, рассказанном Путиным, мальчик поменял кортик на красивые часы. В нашем случае парень кортиком дорожил, он вынимал его из ножен, любовался им (любое оружие обладает непонятной притягательной силой), и в разговоре с приятелем, скажем, мальчиком из Путинского анекдота, узнал, что у того тоже есть кортик. И вот у них происходит обмен. У первого мальчика теперь два кортика. Заметим, два бесполезных кортика, которыми даже хлеба не отрежешь, поскольку кортик – оружие не режущее, а колющее, задуманное в далёкие времена для абордажного боя. А у второго мальчика очень даже полезные наручные часы, взглянув на которые, можно определить точное время, а ещё произвести впечатление на знакомую девушку.

Чтобы не перепутать, какой из двух одинаковых кортиков дедушкин, мальчик решает нанести на него какую-нибудь пометку. Он присматривает место для пометки и обнаруживает, что кортики, оказывается, не одинаковые. На клинке дедушкиного стоит клеймо «ЗИК», а на втором – «Булат», на устье ножен дедова кортика изображение якоря и парусника, а на другом – звезды и Кремля, рукоятки заметно отличаются по цвету, а гарды – по размеру. Парень залезает в интернет и выясняет, что дедушкин кортик флотский, а второй – общевойсковой. И ещё выясняет, что существует третий тип – авиационный, на ножнах которого изображены два летящих истребителя. И которого у него, увы, нет.

Всё! С этого момента у мальчика легко диагностируются симптомы заражения вирусом коллекционирования. Он будет ходить по антикварным магазинам, станет своим человеком на слётах коллекционеров, будет часами просиживать в интернете и, наконец, накопив требуемую сумму, удовлетворённо положит к двум кортикам третий, недостающий.

Если кто-то думает, что на этом мальчик обретёт покой, то он глубоко заблуждается. За время поиска авиационного кортика он основательно погрузился в тему. Но сказано: «Умножающий знания умножает скорбь». Наш коллекционер понял, что у него нет кортика без фиксирующей клинок в ножнах кнопки, кортика с чёрной рукоятью, нет кортика 20-х годов РККФ (Рабоче-Крестьянского Красного Флота), речфлота, кортика времён войны, генеральского варианта армейского кортика, редчайшего железнодорожного кортика и абсолютного раритета – кортика НКИД (Народного Комиссариата Иностранных Дел), так называемого «дипломата» и много, много каких ещё.

Про амуницию разговор особый. Не счесть вариантов поясов с подвесами: обычные узкие, муаровые, широкие парадные, генеральские, с простыми пряжками, с пряжками в виде якорей, гербов, львиных морд «добрых» и «злых», литых и штампованных…

Одним словом, хобби на всю оставшуюся жизнь, которое хорошо, если будет кому продолжить. Но, болезнь эта не передаётся по наследству. И вполне возможно, что наследник, при полном безразличии к собранию, не представляя его ценности, с радостью отдаст бесполезную коллекцию в обмен на полезную автомашину, да и разобьёт её на следующий день. Ну и чёрт с ней.

Продолжение следует

Запись опубликована в рубрике Проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

3 комментария: Записки антикварщика. Продолжение

  1. Славин говорит:

    Читаю с неизменным интересом. Спасибо, что не забрасываешь. Пиши ещё!

  2. мihazo говорит:

    Насчет коллекционеров,Кортики — не знаю,не знаю .Но был у нас общий друг,который колекционировал ВСЕ.Его цель до сих пор мне лично не ясна-что-то он плел про наследие потомкам.Мое мнение-он заполнял нишу,образовавшуюся в результате насильственного лишения его любимого занятия-пьянства.

  3. Славин говорит:

    Спроси меня, какое самое жуткое художественное кино я видел, я назову не американские «Изгоняющий дьявола», «Четвёртый вид», «Паранормальное явление», и не японский «Звонок». Я назову советский фильм «Иди и смотри».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *